В России надо жить долго...

В общем, стала я работать. И, как все начинающие, была нахальной, самоуверенной. С чего начинает начинающий? С Петра Великого, тихо-скромно.
– И вы с Петра начали?
– А как же... Когда через несколько лет я его случайно увидела на складе готовых изделий, я подумала: господи, откуда была такая наглость? Я слепила балерину на тонких ножках с выпученными глазами. Ужас!

Однажды увидела ярко-румяное яблоко, прекрасное, теплое, оно так ни-изенько висело... и я подошла и вот так подставила руку, и оно, опушенное какой-то нежной пыльцой, такое... подлинное... оно село мне в руку, улеглось... понимаешь? – не упало и не оборвалось, а просто пришла пора ему оставить материнскую ветвь. Я ощутила это как чудо: оно недавно было – цветок, а теперь сидит у меня на ладошке живое яблоко.

- Тогда по морде!

• Я не могу по морде.
• Почему?
• Морда глазами смотрит...

Земную жизнь пройдя до половины, приходишь к мысли, что нет ничего точнее, больнее и правдивей банальностей.

— Он говорит ужасные слова. Например -"сука", вот какое ужасное слово!
— Нормальное слово, - пробормотала мать, - если по делу.
— Он не по делу!

— Я была в парикмахерской... - тихо сказала мать из кухни.
- Парикмахер сказал, что у меня полголовы седой. Я поняла, что жизнь кончена, и купила себе финское платье.

У евреев запрещено называть новорожденного в честь еще живущего человека. Считается, что этим ты как бы намекаешь живому, что ему уже есть какая-никакая замена поновее и он может быть свободен от занимаемого на земле места.

Любой порядочный человек думает когда-нибудь о самоубийстве.

"Зяма, как и всякий российский интеллигент, страдала раздвоением личности. То есть она не очень и страдала, просто жила каждую минуту с разных точек зрения. Поворачивала эту данную минуту и так и сяк, рассматривала ее под разным освещением. С одной стороны, конечно, но с другой стороны..."

У меня однажды прорвало канализацию, я думала, что сойду с ума. Хорошо, что за столько лет советская власть приучила нас жить в говне… а то бы даже и не знаю, как справилась…

Милейший, мои предки ваших предков на конюшне секли…

... ей незачем заискивать перед родиной. Поэтому она во все времена тут уместна и везде „своя“.

Я люблю размах! Москва такая красавица: чисто, освещение роскошное… Это все любители обшарпанных стен и поэтических развалин тоскуют по помойкам…

Не понимаю, чем вареные микробы лучше сырых.

... в присутствии Лидии Борисовны я неизменно внутренне подбиралась, внимательней следила за произнесенными словами, ясно ощущая, что от манеры «держать спину» зависит манера жить.

... вокруг нее три дочери – Тата, Лола и Ниночка. Я их вожу по всей стране с утра до вечера. И всем говорю, что у меня сейчас не машина, а Малый театр: сразу «Три сестры» и «Гроза».