Juliet, Naked

Она давно заметила, что уныние и подавленность — ее обычный настрой, но понимала, что все события, в том числе и ее теперешнюю неудачу, можно трактовать по-разному. К примеру: ну, почувствовала слабость к какому-нибудь американцу… к конкретному американцу с малолетним сыном и домом в Америке… Ну, прибыл этот американец на пару дней — так в чем несчастье, если он, как и было запланировано, отбывает? Много ли надо ума, чтобы это предвидеть? Хорошо, рассмотрим иначе: ты накатала обзор на цикл песен автора, о котором двадцать лет ни слуху ни духу, отослала обзор на захудалый сайтишко, посвященный этому автору. Автор этот твой обзор прочитал, заинтересовался, ответил, потом заявился в гости. Оказался симпатичным, ты ему понравилась, и он даже с тобой переспал. В чем тут горе? Будь она врожденной оптимисткой, восприняла бы происшедшее в течение последнего времени как нечто вроде евангельских семнадцати чудес исцеления. Но она, увы, не врожденная оптимистка. Она вообще не оптимистка, и вот вам вместо чудес исцеления муки крестные. И вот она уже примеряется к образу самой разнесчастной из женщин планеты.

— Есть тут один книжный кружок, — начала Роз.
— В Гулнессе?
— Нет, не в Гулнессе, но совсем рядом, в соседней деревне. Можешь на моей машине туда сгонять.
— И много там мужчин?
— Пока ни одного. Но у меня там знакомая. Она уверена, что если в округе появится какой-нибудь бакалавр искусств, он непременно туда забредет. Один уже даже забредал. Года три назад это было или около того. Короче, это вариант. И еще одни вариант — смотаться куда-нибудь на уик-энд. В Барселону, например. Или в Рейкьявик, если Исландию еще не смыло в море.
— Значит, можно подвести итог. Лучший способ переспать с мужчиной в Гулнессе — записаться в книжный кружок в соседней деревне, в котором ни одного мужчины, или уехать в другую страну.