Земля и свобода
Он медлит с ответом, Мечтатель-хохол: - Братишка! Гренаду Я в книге нашел.
"Гренада", М.А. Светлов, 1926
Яркие и эмоциональные репортажи. Мне хотелось прочитать что-то, что дополнило бы картину, нарисованную Кольцовым , с другого угла, но Эренбург здесь не подспорье – он пишет о другом, куда менее сосредоточен на деталях, на красках жизни, его гнетет сам восход фашизма и медленное удушение республики. Именно эти репортажи после рассечения республики надвое с выходом фашистов к Средиземному морю весной 1938-го – самая тяжелая и вместе с тем яркая часть текстов, когда все потеряно, в Европе позор Мюнхена, надежды уже нет, а люди сражаются, контратакуют на Эбро и на что-то все же надеются.
Не менее прекрасна и самая первая часть – после падения монархии и до победы Народного фронта. Эренбург жил в Париже, являясь советским гражданином, поэтому смешивает в своих корреспонденциях, публиковавшихся в советских газетах и журналах, проблемы Франции и Испании, рисуя последнюю такой бедной и мрачной, такой забитой и несчастной, что контекст революционной попытки середины 30-х трудно не считать. Любопытно, что и с Дуррути Эренбург познакомился в начале 30-х. Наш Илья с ними – с крестьянами в Эстремадуре, с рабочими Мадрида и Каталонии, с ними в их попытке задушить мятеж в июле 1936-го, в боях ополченцев на подступах к столице, в обороне Мадрида, в потере Астурии и Страны Басков весной 1937-го. Деталей нет, разорванное сердце и сострадание есть. И много ненависти к фашистам, той, что еще найдет свой выход в его знаменитых статьях времен Великой отечественной («Убей немца!» ему еще аукнется).
До победы Народного фронта, но уже при республике было пролетарское восстание в Астурии, подавленное правым правительством иностранным легионом и техникой. Как горяч и открыт к изменениям казался этот мир до Второй мировой, когда и все наши планы, и все наши мечты о солидарности пали перед ужасами войны на своей территории. Эренбург, как и Гайдар, превозносит Красную Армию, объявляя ее единственным экраном между нами и фашизмом, экраном, который надо растить и укреплять.
Не слишком уместно, но меня при чтении не покидали мысли, что в какой-то мере в политике все осталось по-прежнему. Как наивно думать, что кровь детей и женщин, рассказы о том, что твой противник – фашист хоть чем-то помогут в политическом раскладе и балансе сил. И Франция, и Англия спокойно закроют на все это глаза ради сиюминутных политических целей. И не только они.
Книга издана в 1986, в постраничных сносках герои Эренбурга освещены с точки зрения позднесоветских оценок. Они достаточно открыты и даже к ренегатам, отошедшим после Испании от борьбы, довольно мягки. Разве что Жак Дорио также мерзок, как и был. В послесловии к книге есть небольшой, если он мне не почудился, намек на наши репрессии, в тот момент, когда Эренбурга вызвали в Москву и не пускали за границу в 1938-м. Страшно подумать, Кольцова как раз тогда арестовали. А вот Эренбурга нет, выпустили обратно. При этом книга Кольцова с испанскими репортажами вышла в Москве до ареста. А сборник Эренбурга – нет, остались его тексты раскиданы по периодике, собравшись под одной обложкой только в 80-е. Жизнь в нашей стране непредсказуема.
38 понравилось
