Сквозь магический кристалл

В топе уже висит рецензия, добавить к которой совершенно нечего. Разве что лишний раз удивиться, как много могут вмещать в себя слова. Сколько времени я потратила на чтение? Десять минут? Пятнадцать? Но эти минуты вместили в себя несколько жизней, от смерти и до рождения. Вместили детство и юность, становление личности, проблемы, утраты, веселье, радости, горести, супружество, счастье, творчество, муки решения - вместили в себя бесконечно много. Невозможно перечислить все.
Плюс и минус тянутся друг к другу, но не всегда могут ужиться. Безалаберность и осторожность, легкость и сосредоточенность, талант и ремесло, вдохновение и труд. Жертва-Моцарт и предатель-Сальери, как легко понять и принять обоих, но как сложно оформить свои чувства в лаконично-полные предложения. Хотела бы я уметь выражать мысли так же. Пусть даже с помощью "труда ремесленника", а не "воздушного таланта". Увы, даже тот талант, который был у Сальери, дается далеко не всем.

Еще со времен обучения в музыкальной школе обожаю Моцарта. И конечно же мы обсуждали одну из неподтвержденных версий, что Моцарта убил Сальери.
Пушкин кратко и талантливо написал очень глубокую по смыслу трагедию. Всего две сцены, но здесь и разъедающая душу зависть, и чувство несправедливости жизни и фанатичная любовь к искусству. Обсуждение произведения занимает гораздо больше времени, чем на его прочтение) и это фантастика - когда это хочется обсуждать. А бывает читаешь книгу 800+ страниц, а в конце и сказать нечего и в душе ничего не откликнулось.

Мне непривычно читать Пушкина. Очень любила его в школе, в детстве зачитывалась сказками, а теперь мне кажется это немного не моим. Хотя вот и проза понравилась, и поэма впечатлила. Но я отвыкла от языка. Мне он кажется уж больно, примитивным что ли. Глупо с моей стороны своим корявым языком судить язык Пушкина, но не нахожу я в нём изюминки. Вся прелесть его слов в их обычности и универсальности. Если я уеду жить в далекие страны, то полюблю Пушкина за его язык, так тепло напоминающий мне о родимой стороне, о детстве. Сейчас же, здесь же, меня больше интересует что-то более необычное и изысканное. сердце моё с ним, а разум просит других.

В этом призрачном, зыбком, как пламя оплывшей свечи, городе чего только не случается. Здесь тихий и неприметный чиновник, из тех, кто еще вчера дисциплинировано ходил на службу и мечтал о семейном счастье, сходит с ума и скитается, живя подаянием и попадая под кучерские плети. Еще вчера он был не отличим в толпе таких же служащих канцелярий в вицмундирах и боялся глаза поднять на начальника, а сегодня сидит в позе Наполеона ("руки сжав крестом"), "без шляпы" (так и хочется воскликнуть: "Где твоя треуголка?") на "мраморном звере" и грозит "державцу полумира".

Петр Первый, которому так и не удалось навсегда усмирить финские волны, имеет много лиц, и никогда не знаешь, каким он к тебе повернется. Петр не только гениальный стратег и мудрый правитель, но и безжалостный авантюрист, за решение которого воздвигнуть столицу на мшистых, болотистых берегах теперь расплачивается простой народ, гибнущий в пучине. В финале поэмы он превращается в "горделивого истукана", чье мерное "тяжело-звонкое скаканье" по мостовым Петербурга, кажется, никогда не прекратится, наводя ужас на ночных прохожих.

Нева здесь оставляет "державное течение", превращаясь то в опасного больного, мечущегося в горячке, то в зверя, то в злодея, насытившегося добычей, и наконец, в усталого коня. Да и сам Петербург из череды покосившихся избушек на топких берегах во мгновение ока восстает сводами дворцов, а потом и вовсе оборачивается Тритоном: "И всплыл Петрополь, как Тритон, /По пояс в воду погружен".

Все в этом городе призрачно, ничему и никому нельзя верить: живое здесь готово окаменеть, а мертвое ожить ("С подъятой лапой, как живые, стоят два льва сторожевые"), бронзовому самодержцу нипочем конец света, зато произнесенная шепотом угроза маленького человека заставляет его сорваться с места, а чиновники спешат на службу по набережным, вдоль которых плывут гробы с разоренных кладбищ.

Наконец, именно в этом городе (примечательно, что он ни разу не назван в поэме прямо - Санкт-Петербург) удалось взнуздать Россию, подняв ее на дыбы, но где тот конь "опустит копыта" ? Ответа нет до сих пор. Пока они парят над бездной...