Цитаты из книги Романы

Если ты не будешь сочувствовать красоте, любить ее всюду, где бы ты ее не встретил, так она тебе и в твоем искусстве не дастся

— Этакое богатое тело! — продолжал Базаров, — хоть сейчас в анатомический театр.

Когда ж наша придет пора? Когда у нас народятся люди?

— Вам хочется полюбить, — перелил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чем вообще несчастие.

...кто стремится к великой цели, уже не должен думать о себе...

— Это все слова! — пробормотал Пигасов.
— Может быть. Но позвольте вам заметить, что, говоря: «Это все слова!» — мы часто сами желаем от делаться от необходимости сказать что-нибудь подельнее одних слов.

Я хотел сказать, что все эти нападения на системы, на общие рассуждения и так далее потому особенно огорчительны, что вместе с системами люди отрицают вообще знание, науку и веру в нее, стало быть и веру в самих себя, в свои силы. А людям нужна эта вера: им нельзя жить одними впечатлениями, им грешно бояться мысли и не доверять ей. Скептицизм всегда отличался бесплодностью и бессилием…

Меняясь с ним самыми простыми речами, даже шутя с ним, она чувствовала легкое стеснение страха. Так люди на пароходе, в море, разговаривают и смеются беззаботно, ни дать ни взять, как на твердой земле; но случись малейшая остановка, появись малейший признак чего-нибудь необычайного, и тотчас же на всех лицах выступит выражение особенной тревоги, свидетельствующее о постоянном сознании постоянной опасности.

"Неужели, - подумал он, - мне в тридцать пять лет нечего другого делать, как опять отдать свою душу в руки женщины?

У него на сердце, как у всякого молодого человека в его годы, уже накипало какое-то смутное и томительное ощущение, похожее на предчувствие любви

– Рисунок наглядно представит мне то, что в книге изложено на целых десяти страницах

Мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма

– Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов

Ее образ, этот непонятный, почти бессмысленный, но обаятельный образ слишком глубоко внедрился в его душу

– Нигилист, – проговорил Николай Петрович. – Это от латинского nihil, ничего, сколько я могу судить; стало быть, это слово означает человека, который… который ничего не признает?
– Скажи: который ничего не уважает

Ага! родственное чувство заговорило, — спокойно промолвил Базаров. — Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, — это свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой — и не гений... возможно ли это?

"Законы человеческого действия, игру страстей, сцепление событий, влияние обстоятельств и отношений мы можем изучать, внимательно наблюдая других людей; но все знание, приобретаемое этим путем, не будет иметь ни глубины, ни точности, если мы не изучим сокровеннейших законов психической жизни, игра которых открыта перед нами только в нашем самосознании. Кто не изучил человека в самом себе, никогда не достигнет глубокого знания людей."