Цитаты из книги Романы

-у вас,слава богу,характера нет вовсе. -Это ещё что за дерзость? -Это? Это величайший комплимент,помилуйте. .

Нигде время так не бежит, как в России.

А Лаврецкий опять не спал всю ночь. Ему не было грустно, он не волновался, он затих весь; но он не мог спать. Он даже не вспоминал прошедшего времени; он просто глядел в свою жизнь; сердце его билось тяжело и ровно, часы летели, он и не думал о сне. По временам только всплывала у него в голове мысль: «Да это неправда, это все вздор», – и он останавливался, поникал головою и снова принимался глядеть в свою жизнь.

«И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения.»

Я думаю, - начал медленно Пигасов, - что есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец эгоисты, которые и сами не живут и другим не дают... Женщины большею частию принадлежат к третьему разряду.

Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мной, тогда я изменю свое мнение о самом себе.

Он ощущал небольшую неловкость, ту неловкость, которая обыкновенно овладевает молодым человеком, когда он только что перестал быть ребенком и возвратился в место, где привыкли видеть и считать его ребенком.

Какая благородная душа не испытывает жажды самоуничижения?

Темна стояла теперь жизнь перед нею, и спиной она обратилась к свету..

- Покорно благодарю за выдачу моей душе аттестата в благородстве

«Он хищный, а мы с вами ручные» (Катя Аркадию).

«Всё, или ничего. Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата» — в ответ на слова Базарова о том, что она слишком требовательна.

«Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чём ваше несчастие…» — Базаров о Одинцовой.

Ничего не может быть хуже и обиднее слишком поздно пришедшего счастья. Удовольствия оно всё-таки вам доставить не может, а зато лишает вас права, драгоценнейшего права - браниться и проклинать судьбу.  Дв, горькая и обидная штука - позднее счастье.

Он говорил прекрасно, горячо, убедительно...

Любовь!... в ней все тайна: как она приходит, как развивается, как исчезает. То является она вдруг, несомненная, радостная, как день; то долго тлеет, как огонь под золой, и пробивается пламенем в душе, когда уже все разрушено; то вползет она в сердце, как змея,то вдруг выскользнет из него вон...

Он уезжает… Ну! дорога скатертью. Но вот что любопытно: ведь и это письмо он почел за долг написать, и являлся он к тебе по чувству долга… У этих господ на каждом шагу долг, и все долг – да долги, – прибавил Лежнев, с усмешкой указывая на post-scriptum.