«Сны поездов» Дениса Джонсона — книга небольшая по объёму, но по внутреннему масштабу большой роман. Я решил прочитать ее после просмотра фильма, который поразил своей поэтичной операторской работой и медитативной тишиной. В кино история разворачивается мягко, через свет, воздух, паузы, закадровый голос. Текст Джонсона оказался реальнее и жёстче. Там, где фильм обволакивает, книга фиксирует. Там, где кино смотрит с нежностью, текст смотрит прямо языком сухих фактов.
Формально — это жизнь Роберта Гренье, рабочего на железной дороге, сироты, человека без корней и без потомства. Он строит мосты, валит лес, участвует в освоении пространства. Часто говорят, что роман рассказывает историю страны через судьбу «маленького человека». Мне ближе другое прочтение: история здесь существует где-то на периферии. Войны, индустриализация, движение на Запад — всё это происходит, но не становится центром повествования. Гренье не герой истории. И история не интересуется им.
Он умирает в своей хижине, похороненный рядом. Его имя не войдёт в учебники. Но для него самого его любовь, утрата, одиночество, встречи с людьми — и есть единственная подлинная история.
Особенно сильным и загадочным в книге для меня стал повторяющийся образ волка. Сначала это просто присутствие леса, дикой природы, которая существует рядом с человеком. Но постепенно граница стирается: Гренье начинает выть как волк; ему кажется, что его погибшая дочь выжила и стала «волчицей»; в мальчике-волке на ярмарке он как будто узнаёт себя — сироту, покинутого родителями не по злой воле, а по случайности судьбы.
Волк здесь — не хищник и не наказание. Это образ одичания, утраты связи, ухода из человеческого мира, образ возвращения к природе. После пожара, забравшего его семью, Гренье словно выпадает из пространства людей и медленно растворяется в лесу. Если удар топором по дереву — это объявление войны природе, то пожар — не месть, а напоминание о масштабе. Природа не мстит. Она просто больше. Она просто равнодушна ко всем и ко всему.
В книге чувствуется тихий экологический подтекст. Не в виде морали или обвинения, а в смещении центра: человек у Джонсона не венец творения, а всего лишь один из живых организмов. Он строит железные дороги, меняет ландшафты, начинает войны, но остаётся столь же уязвимым, как любое существо в лесу. История человечества расширяется, но это не делает отдельную жизнь значительнее.
Сама физическая форма романа отражает глубину истории: небольшой по объему текст рассказывает историю целой человеческой жизни. Как если бы мы открыли маленькую снаружи телефонную будку и очутились в дворцовом зале.
В фильме есть сцена, где Гренье смотрит по телевизору высадку на Луну. Этот момент особенно точно передаёт суть истории: человечество способно выйти в космос — и всё равно каждый из нас остаётся песчинкой во Вселенной. Масштаб расширяется до бесконечности, но хрупкость отдельной жизни никуда не исчезает.
И странным образом признание собственной малости не угнетает. Оно освобождает. Когда понимаешь, что мир огромен и не крутится вокруг тебя, становится не так страшно жить и умирать. Ты — часть чего-то непостижимого. Законы мира, его стихии и движения — величайшее чудо, которое невозможно исчерпать одному человеку.
«Сны поездов» — это книга, которая напоминает нам о ценности человеческой жизни, а также о том, что мы не центр мироздания. О том, что нас не запомнит История. Но это не отменяет глубины прожитых личных историй. Мы песчинки. Но каждая песчинка проживает свой космос.
35 понравилось
