Фрейя семи островов

Как там говорят? На верхних палубах «Титаника» до последнего играла музыка? Признаюсь, мне хотелось, чтобы в какой-то момент заиграла музыка и на пароходе «Нянь-Шань», бороздящем просторы китайского (sic) моря. Ничто, увы, не отвлекает внимания от страшной бури, в которую попало это судно вместе с командой и капитаном, молчаливым и загадочным мистером Мак-Виром. Агонию корабля приходится переживать без анестезии, под аккомпанемент ветра и волн.

Эмоционально я оценила рассказ на «тройку». Однако если подходить объективно, следует повысить оценку.

Во-первых, произведение Конрада любопытно со стилистической точки зрения. История корабля, атакуемого тайфуном, передана атмосферно и выразительно. При этом в тексте практически нет нелюбимых мною претенциозных словесных фестонов и велеречивых фраз.

Во-вторых, автор использует новаторский для своего времени литературный приём, который иногда называют «многоточием в литературной короткометражке».

В-третьих, это произведение Конрада, так же, как и его «Лагуна», способно завладеть воображением читателя. Для этого погружения нужно настроиться на соответствующую волну. Со мной это не сработало, возможно, потому что я сейчас не воспринимаю многословие. Нет желания тратить время на несколько параграфов, когда их можно уместить в несколько предложений. Такой личный штрих, рассказ здесь ни при чём.

Итак, очертив контур своих впечатлений, рассмотрю «Тайфун» поближе. Образ капитана Мак-Вира непрост. Он неразговорчив, не понимает юмора и иронии, каждое слово воспринимает буквально. Послушаем юмористичный диалог между Мак-Виром и его помощником Джаксом.

Сегодня некоторые из черт капитана могли бы отнести к аутическому спектру. Мак-Вир не способен представить то, чего он никогда сам не испытывал. Прежде ему не приходилось попадать в тайфун. Испытание станет для него настоящим вызовом. Справится ли Мак-Вир с руководством кораблём в критический момент, когда вода заливает палубу? Сможет ли принять верное решение?

Рядом с капитаном мы встречаем его первого помощника, мистера Джакса. Он производит в целом благоприятное впечатление. На фоне замкнутого Мак-Вира Джакс кажется живым и человечным. Джозеф Конрад сам служил помощником капитана на корабле. Вероятно, в рассказе он воплотил и свой опыт.

Мак-Вир скучает по своей семье - супруге и детям. Свои эмоции сдержанный капитан выплескивает в письма, где он рассказывает домашним о своих морских буднях. Семья не спешит отвечать ему взаимностью. Ни жена, ни дети не ждут приезда Мак-Вира. Для них вполне комфортна ситуация, когда они живут в уютном доме, а муж и отец плавает где-то там, за тридевять земель. Предфинальная сцена, где жена читает письмо капитана, произвела на меня действительно сильное впечатление. Возможно даже именно её, а не картину грозного тайфуна, я запомню из этого рассказа. За довольно скупыми строчками скрывается история жизни.

Должна сказать, похожие мысли посещали и меня во время чтения этого небольшого произведения. Хотелось выхватить главное, пропустить абзац здесь, описание там…

Нельзя не отметить, характерное для эпохи расистское отношение к китайцам, которых разместили на нижних палубах. Отношение к их судьбе передано несколькими словами.

– Пассажирах? – степенно удивился капитан Мак-Вир. – Каких пассажирах? – Да о китайцах, сэр, – пояснил Джакс, жалея о том, что заговорил.

Подводя итог, скажу, что это неплохая приключенческая история с привкусом морской соли и «шумом воды, тяжёлым плеском, глухими ударами волн». Кому-то могут быть интересны мореплавательные термины, которыми изобилует рассказ.

Размышляю над словом, которое ёмко охарактеризовало бы данный рассказ Джозефа Конрада. На ум приходит «иммерсионный». Чтобы получить от текста удовольствие, нужно полностью погрузиться в его атмосферу, наполненную ночными звуками и слабо мерцающими огоньками. Перед началом литературного погружения желательно отложить подальше телефон и другие раздражители внимания. Тогда у вас появится возможность побывать в конрадовской лагуне, затерявшейся где-то посреди тропических лесов и укрытой от посторонних глаз плотным туманом. У меня, как видно из оценки, это получилось лишь частично. Иногда густые описания природы, служащие повествовательной рамкой, казались излишне перегруженными поэтическими образами, словно автор расставил на небольшом столе больше аппетитных блюд, чем читатель в состоянии попробовать за один раз. Метафорически выражаясь, в изображении лагуны и её несколько сюрреалистичных окрестностей хотелось бы, пусть на йоту, больше приземлённости и меньше туманности. Замечу, что это мнение человека, привыкшего к нехудожественным текстам и в целом более конкретным и менее витиеватым описаниям. Наверняка многие воспримут плавную словесную вязь автора более позитивно.

При этом обрамление сюжета, эта географическая детальность повествования – важная составляющая, которая задаёт тон рассказу. Лодка, которая медленно выплывает из узкого мрачного речного протока, окаймлённого высокими деревьями, и въезжает на территорию лагуны, зовёт читателя последовать за ней. Автор сообщает, что проток напоминает ров, и мы как будто сами выбираемся из тёмного рва на поверхность, где нашла приют одинокая лачуга.

Несмотря на сделанные ремарки, я рада, что познакомилась с рассказом, чтение которого занимает около 15-20 минут. Мне импонируют истории о дружбе, тем более о необычной дружбе, которую едва ли кто-то мог прогнозировать, а это именно такая история. Дружба здесь настоящая, необременённая меркантильными интересами, но с налётом амбивалентности.

Итак, происходит встреча двух друзей - белого человека (так по тексту) по имени Туан и малайца Арсата, обитающего в хижине в лагуне и дерзко заявляющего, что у него нет страха перед духами. Последний переживает горе потери близкого человека. Туан волею судеб оказывается единственным, с кем житель лагуны может поделиться своими переживаниями. Нервы Арсата максимально обнажены, и он не может больше носить в себе тайны прошлого. Он слишком долго держал в себе боль, которая аккумулировалась в нём, как накапливается напряжение в земной коре перед землетрясением. Для того, чтобы хотя бы частично освободить своё сознание, у него есть одна ночь и его неожиданный гость. Другой шанс Арсату, по всей вероятности, не представится. Он впервые проговорит ту цену, какую ему пришлось заплатить за счастье быть с любимой женщиной.

Здесь возможны две интерпретации, между которыми, впрочем, нет непримиримого противоречия. Первый вариант довольно очевиден. Арсата и его посетителя связывают невидимые ниточки, вопреки всем различиям между ними. Необязательно иметь общие интересы и схожий бэкграунд, чтобы хотелось делиться личным и чтобы возникало взаимопонимание. Вторая, дополняющая первую, трактовка сводится к тому, что рассказ Арсата становится возможным благодаря случайному характеру как и его дружбы с Туаном, так и их встречи в лагуне. То, что они принадлежат к разным мирам, сводит к минимуму возможность диалога. Значит, Арсат может просто выговориться, не опасаясь обратной связи и не волнуясь, в каком свете он предстанет перед своим гостем. Арсат не боится упасть в глазах Туана, и поэтому он свободен поведать свою историю, ничего не приукрашивая и не смягчая. Что же, такого рода свобода от задних мыслей и безотчётных опасений - своего рода привилегия, которая даётся не каждому. Следуя в фарватере этой мысли, можно допустить, что присутствие Туана в «Лагуне» вторично. Подобно самой лагуне с её специфической красотой, он выступает в качестве статиста, который позволяет печальному рассказу Арсата сиять ярче.

Думаю, следует отметить, что рассказ написан более века назад, когда политкорректность существовала разве что в проекте. Это объясняет выступающий антагонизм местных жителей и приезжих европейцев и некоторую двусмысленность, с точки зрения современного человека.

Он привязался к человеку, который умел хранить верность в совете и драться без страха рядом со своим белым другом. Он привязался к нему быть может поменьше чем человек привязывается к любимой собаке, но однако же настолько что помогал ему не задавая вопросов и иногда среди собственных забот смутно и неопределенно думал об одиноком человеке и длинноволосой женщине со смелым лицом и ликующими глазами, которые жили вместе, скрытые лесами, в глуши, наводя на людей робость.

Как я уже сказала, это атмосферная история, в которой многое определяет язык. Если применить к тексту количественный метод, как минимум 50 процентов фраз в нём будут служить созданию атмосферы. В этом, на мой взгляд, содержится одновременно плюс и минус.

История, пропитанная духом романтизма и благородства. Благородством первой любви и духом приключений. (Там где Конрад, там обязательно будет море.)

Что может быть лучше красивой романтической истории? Правильно, только если эта любовь разделена с морем. Прекрасный юноша, девушка и их бриг. История взаимной любви и прекрасной мечте о совместной жизни в море.

А теперь стоит спуститься с небес и вспомнить, что чем красивее мечта, тем страшнее трагедия, когда мечта терпит крах.

История, рассказанная от третьего лица, представляется красивой историей о двух влюбленных, и тут вначале приходит мысль: «уж часом рассказчик не является несчастным влюбленным, а в этом и состоит трагедия истории?». Ах, если бы! Автор в своей манере раскрывает череду событий, которые превращают историю о милых влюбленных в жестокое повествование о крахе мечты.

Если перефразировать популярную шутку и сказать: «я читаю книги, чтобы не плакать», то в случае с «Фреей Семи Островов» ничего не выйдет. Финальные страницы повести – одни из самых грустных, что я когда-либо читала. Но я об этом не жалею. Ведь этот мир полон не только радости, но и горьких разочарований.