Мельник из Анжибо. Мон-Ревеш. Ускок

Жорж Санд глубоко уважала творчество Джорджа Байрона, увлекалась его романтическими поэмами. Именно по этой причине основным «источником» «Ускока» явились восточные поэмы Байрона, особенно «Лара» и «Корсар» (1814). Писательница поставила цель рассказать историю Корсара в прозе, более соответствующую исторической правде, чем поэтические выдумки Байрона. Ведь Ускок это Корсар (пират, флибустьер).

Действие «Ускока» происходит в конце XVII века в Венеции и на островах Ионического архипелага. Молодой венецианец Орио Соранцо женится на дочери адмирала Морозини Джованне. В придачу получает большое денежное приданое и военный чин. Его задание это борьба с пиратством и защита венецианских торговых судов. Но, проиграв наследство жены, Орио становится на сторону морских разбойников и, как бы сейчас сказали, получает «откаты». Джованна буквально заточена в замке и очень несчастна, муж имеет восточную наложницу Наам. Но однажды к Джоанне приезжает «человек из прошлого» - Эдзелино, который узнает о пиратских откатах Орио. Естественно (для тех времен) его жестоко убивают по приказу Орио. Погибает и Джованна…. Вот такая затравка истории. А дальше что? Читайте.

Эта небольшая повесть Жорж Санд приключенческого свойства. Герои излишне романтизированы, откровенно положительные или резко негативные. Все, как и должно быть в романтической повести.

Главной интригой для меня был эпиграф, в котором Жорж Санд обращается к дочери: "Дитя мое, поищем вместе". Что же они ищут, писательница и её своевольная дочь? Образ лучшего будущего? Сущность любви? Или очарование беррийской глубинки? Все это есть в романе. И если манера положительных героев рассуждать о социализме была несколько утомительной (тут требуется особый дар, которым Жорж Санд не обладала), то любовные линии романа были интереснее. Первая из них, в сущности, проста и отдаёт классической драмой. Баронесса Марсель де Бланшемон имеет неосторожность влюбиться в бедного рабочего. Он героически жертвует любовью, не желая, чтобы его заподозрили в алчности. Она героически жертвует удовольствиями света, мечтая помогать людям. Страсти кипят, честь и добродетель блистают, и все это немножко ходульно. Вторая линия параллельна первой, но на другом социальном уровне. Мельник из Анжибо, по которому и названа книга, влюблён в дочь богатого фермера. Своей мельнице он уделяет не так чтобы много времени, по крайней мере, на страницах романа, так что неудивительно, что доходы его скромны. Вот вам и вторая пара, в которой она богаче него. Только здесь все проще и естественней. Опять мы в мире французского классицизма, где знатные герои принимают картинные позы, но персонажам из народа позволено быть такими, как в жизни. И все равно оба очень условны, эдакие поселяне из пасторали среди пудреных барашков. Почему же я поставила высокую оценку? А потому что Берри. Описывая свою любимую провинцию, писательница выдаёт просто фейерверк метких наблюдений, весело и с симпатией рисует нравы беррийских крестьян. Главный "злодей" (именно в кавычках), богатый фермер Бриколен, его жена и его родственники - настолько жизненный тип, что невольно ищешь их среди знакомых. К этому добавлено ещё столько-то готики. Разве может молодая дама приехать в родовой замок и не найти там башен, увитых плющом, и историй о привидениях? Безумная девушка, рассказы о разбойниках и даже само название местности, где происходит действие, - Чёрная Долина - привносят оттенок романтической мрачной легенды. Вот так, пастораль и готическая история о безумии и страхе, вполне реалистическое повествование об алчности и тут же идеальные герои, полные любви к людям и спешащие делать добро. Смесь получается необычная, но по-своему привлекательная.

Никакой политики на этот раз, никаких феминистических манифестов. Камерное повествование, немногие персонажи, тончайшее кружево психологического анализа. Ко времени написания «Мон-Ревеш» писательница накопила уже солидный опыт конфликтов с собственной дочерью Соланж и о проблемных семьях знала все. Подростковые бунты Соланж, равно как и мучившая Санд ревность Фредерика Шопена определенно отразились на страницах романа.

И роман вышел печальный. Перед читателями предстает идеальная женщина — Олимпия Дютертр — наделенная «редкой, пронзительной, своеобразной красотой», умом, тактом, да еще и талантливая певица в придачу. Нет, вы подумали неверно, истинные достоинства героини Жорж Санд видит вовсе не в этом. Олимпия — подлинный викторианский «ангел в доме». Основа всей ее жизни — любовь к мужу и долг перед тремя приемными дочерьми. Ради них героиня отказывается от всего индивидуального, яркого в себе самой. Она — сама самоотверженность. Она больше не поет, ведь не может же добропорядочный Дютертр жениться на певице! Насколько может, она скрывает свое очарование и ум, чтобы не затмевать приемных дочерей (старшая всего на четыре года ее моложе) и не вызывать ревности с их стороны. Словом, «изо всех сил старается превратить себя в некое отвлеченное понятие».

Да, но Жорж Санд, право же, слишком реалистка, чтобы вознаградить самоотречение Олимпии традиционным хэппи-эндом. Увы, все ее усилия не приносят ей любви падчериц (по крайней мере, двух старших; младшая — второе издание Олимпии, исправленное и дополненное; она — настолько отвлеченное понятие, что в романе ее даже по имени почти не называют). Старшие, Натали и Эвелина, не таковы. Подрастающие девушки, как легко догадаться, испытывают жгучую ревность к мачехе, «укравшей» у них любовь отца.

И уважения мужа Олимпия не может добиться. Первый же фат, который решился мечтать о любви прекрасной мадам Дютертр, убивает доверие мсье Дютертра к супруге на корню. Ведь не может же мужчина желать женщину, если она его не поощряет! По крайней мере, с точки зрения мсье Дютертра, если кто-то влюбился в его жену, значит, она уже виновна в измене.

И разве удивительно, что у идеальной Олимпии жесточайший невроз, что она не вылезает из депрессий и запивает проблемы настойкой опиума? Да, Жорж Санд — реалистка. Впрочем, это я уже говорила.

Повествование оживляется кознями Натали, сумасбродствами Эвелины и метаниями Тьерре, неспособного решить, кого же он любит. Иногда Тьерре даже забавен, как в начале книги, когда гадает, сколько Олимпии лет. А вдруг сорок? Но тогда она уже бабушка! Но в целом за этой историей наблюдать очень, очень грустно. Порядочность и доброта Дютертра, титанические усилия Олимпии — все это ничуть не приближает героев к семейному счастью. Право, согласишься со старым холостяком доктором: «И это лучший из всех браков, который мне пришлось видеть! Немногого же он стоит!»