To Kill a Mockingbird

“Почти все люди хорошие” ©Аттикус.

-Ну вот и всё, - сказал дядя Джек. - Настоящей леди полагается на безымянном пальце носить обручальное кольцо, а у тебя останется шрам.

Джим сказал - вся беда в том, что я девчонка, девчонки вечно воображают невесть что, поэтому их все терпеть не могут, и, если хочешь быть настоящей девчонкой, можешь убираться и играть с кем-нибудь другим.

...все эти разговоры про старинный род одна глупость, все семьи одинаково старинные.

Я не могла придумать, о чём ещё с ней говорить. Сказать по совести, я никогда не знала, о чём с ней говорить, и сейчас сидела и вспоминала наши прошлые тягостные беседы: "Как поживаешь, Джин Луиза?" - "Очень хорошо, благодарю вас, мэм. А как вы поживаете?" - "Хорошо, спасибо. А чем ты всё это время занималась?" - "Ничем". - "Но у тебя, наверно, есть друзья?" - "Да, мэм". - "Так чем же вы все занимаетесь?" - "Ничем".

Мистер Эйвери сказал - на Розеттском камне записано: когда дети не слушаются родителей, курят и дерутся, тогда погода портится; на нас с Джимом лежала тяжкая вина - мы сбили природу с толку и этим доставили неприятности всем соседям и напортили сами себе.

крыша была плоская, говорят, в старину такие делали для вдовьих прогулок, но по этой крыше никакие вдовы не гуляли

Если б я когда-нибудь уверовала, будто судей и адвокатов преследуют заколдованные горы, тетю Александру я считала бы Эверестом: все годы моего детства она была тут как тут - неприступная и подавляющая своим приличием.

Настоящие леди, когда их много сразу, всегда меня немножко пугали.

— Дядя Джек, ты хороший, и я, наверно, все равно даже теперь тебя люблю, только ты ничего не понимаешь в детях...Вот. Во-первых, ты меня не выслушал, не дал слова сказать, сразу накинулся. Когда мы с Джимом поссоримся, Аттикус не одного Джима слушает, меня тоже. А во-вторых, ты говорил — никогда не произносить такие слова, если они не аб-со-лют-но необходимы. Фрэнсису абсолютно необходимо было оторвать башку.