Л. Н. Толстой. Повести и рассказы

Толстой даже в камерном рассказе эпичен. Вообще-то это небольшая зарисовка военного эпизода. Кавказ, русские решили разорить чеченский аул, за чем их и застал волонтёр, альтер-эго писателя. Разорили. Пара самых гарцующих пони офицеров была убита засевшими в лесу партизанами.

Так почему эпичен? Да потому что,читая его, в голове рисуется просто просторы Рохана и Гондора, не иначе. Шучу, конечно, но правда, все эти реки, села, горные аулы, кибитки, лесные чащи, извечные закаты проносятся перед глазами под романтичную музыку. Умеет же.

Эпичен, но камерно. Лев Николаевич - сплошной ворох противоречий. Совсем неуютная история о военной жестокости, о небольших искорках человечности в самых разных людях посреди моря садизма, о равнодушности природы к человеческим трагедиям, о бренности тела, вот был человек, и вот его не стало, и всем в общем-то всё равно, умер ты или нет, кроме, быть может, матерей.

Мне от него грустно.

Настоящая человеческая правда, с которой пишет Лев Николаевич.
Найдёте ли Вы здесь рассказ о героических поступках? Нет. Но в каждом безымянном образе солдат, защищавших Севастополь, мы видим героев.
Писатель рассказывает горькую правду о раненых и погибших, говорит об огромной любви к Родине. И ещё напоминает, что война - это не столько подвиги, сколько тяжёлая работа.

Вы ясно поймете, вообразите себе тех людей, которых вы сейчас видели, теми героями, которые в те тяжелые времена не упали, а возвышались духом и с наслаждением готовились к смерти, не за город, а за родину. Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский.

Талант виден даже в молодом возрасте. Прочитал, и как будто реально побывал в осажденном Севастополе периода Крымской кампании. Вместе с автором шагаешь по улицам просыпающегося города под "неумолкаемый гул моря, изредка прерываемый раскатистыми выстрелами". Но это не оказывает заметного влияния на повседневную жизнь. Разве что на улицах больше военных, спешащих по своим делам. С Северной на ялике пересекаешь бухту к Графской пристани, замечая торчащие из воды верхушки мачт затопленных кораблей. На набережной полно народа - солдат, матросов, женщин, торгующих сбитнем. Все эта картина настолько жизненна, реалистична, что не возникает никаких сомнений в ее правдивости, особенно, когда увидишь глазами автора картины на перевязочном пункте и прочувствуешь настроения раненых, их скромность и героизм. Особенно впечатляют страницы, посвященные описанию обстановки на 4-м бастионе, где Толстой был в числе его защитников и даже писал часть рассказа, находясь там. Лучше,чем сказал автор, не скажешь:

Главное, отрадное убеждение, которое вы вынесли, это – убеждение в невозможности взять Севастополь и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу русского народа, – и эту невозможность видели вы не в этом множестве траверсов, брустверов, хитро сплетенных траншей, мин и орудий, одних на других, из которых вы ничего не поняли, но видели ее в глазах, речах, приемах, в том, что называется духом защитников Севастополя.