Cannery Row

Старик остановился и обернулся. Энди остановился. Глубокие темные глаза глянули на Энди, и шевельнулись тонкие сморщенные губы. Что случилось дальше, Энди так и не смог объяснить, ни позабыть. Потому что глаза китайца расширялись, расширялись, пока не осталось никакого китайца. А остался один только глаз, темный глаз, огромный, как церковная дверь. Энди заглянул в блестящую, прозрачную, темную дверь и увидел одинокую долину, плоскую на много миль, а за нею странные, дальние горы, как коровьи и собачьи морды, как шалаши и грибы. Густая низкая трава росла в долине, и там и сям торчали кочки. И зверек вроде бурундука сидел на каждой кочке. И, увидав эту покинутость, эту холодную, страшную одинокость, Энди тихонько заплакал, потому что никого не осталось на всем белом свете и все бросили его. Энди поскорее зажмурился, а когда открыл глаза, он снова очутился в Консервном Ряду, и старый китаец шлепал по проулку <...>. Энди единственный из всех мальчишек решился на такое, и больше он этого не делал.

Нарушая закон, или вернее букву закона, ей приходилось быть дважды законопослушной противу своих сограждан. В заведении у нее не было драк, попоек, грубостей, нчаче Дору давно бы закрыли. И еще, нарушая закон, ей приходилось откупаться благотворительностью особенно крупных масштабов. Каждый старался оттяпать у Доры кусок побольше. Давала полиция бал в пользу своего пенсионного фонда, все вносили по доллару, Дора вносила пятьдесят. Коммерческая палата обустраивала свой парк, торговцы города вносили по пять долларов, Дору просили дать сто, и сна давала. Кто бы на что ни собирал: Красный Крест, Общественная касса, бойскауты — Дорины незаконные, неафишируемые, грязные, постыдные, греховные деньги всегда возглавляли благотворительный список.

(про хозяйку публичного дома)

Нынешний сторож Альф поступил в "Медвежий стяг" после случившейся
там трагедии, которая никого не оставила равнодушным. Прежнего сторожа
звали Уильям, вид у него был нелюдимый, лицо хмурое. Днем работа его не
обременяла, и он изнывал в обществе стольких женщин. Е окна он видел,
как Мак с ребятами сидят на трубах посреди пустыря в зарослях мальвы,
болтают ногами, загорают и не спеша философствуют о предметах
интересных, но малозначительных. То и дело, замечал он, кто-нибудь
вынимал из кармана бутылку тенисовки и, вытерев рукавом горлышко,
отпивая, передавал другим. Уильяму очень хотелось посидеть с этими
славными ребятами. И однажды он не вытерпел, пошел на пустырь и сел на
трубу. Разговор тотчас смолк, наступила настороженная, недобрая тишина.
Немного спустя Уильям встал и уныло побрел обратно в "Медвежий стяг",
посмотрел в окно - ребята опять пустились беседовать; Уильяму стало
совсем тошно. Его некрасивое лицо потемнело, губы покривились от
невеселых размышлений.
На другой день он опять вышел, прихватив с собой бутылку виски. Мак
с ребятами виски выпили, что они дураки, что ли. Но весь их разговор с
ним ограничился двумя фразами - "Счастливо тебе" и "Да ты взгляни на
себя".
Уильям опять скоро вернулся в "Медвежий стяг" и опять смотрел на
ребят в окно. До него донеслись громко сказанные Маком слова: "Не
люблю, черт побери, сутенеров!" Это была беспардонная ложь, но ведь
Уильям этого не знал. Просто Мак с ребятами не любили Уильяма.
Уильям совсем пал духом. Бродяги не принимают его к себе в
компанию, он даже для них слишком плох. Уильям был всегда склонен к
самобичеванию. Он надел шляпу и побрел один по берегу до самого маяка.
Постоял немного на маленьком уютном кладбище, слушая, как рядом бьются о
берег волны, и будут так биться до скончания века. Он стоял и думал
угрюмую тягостную думу. Никто не любит его. Никто его не жалеет. Он
считается у них привратником, а на самом деле никакой он не привратник,
он сутенер, грязный сутенер; самое низкое существо на свете. Потом он
подумал, что ведь и он, как все, имеет право на жизнь, на счастье. Видит
бог, имеет. Он пошел обратно, клокоча от гнева; подошел к "Медвежьему
стягу", поднялся по ступенькам, и гнев его улетучился. Был вечер,
музыкальный автомат играл "Осеннюю луну", Уильям вспомнил, что эту песню
любила его первая девушка, которая потом бросила его, вышла замуж и
навсегда исчезла из его жизни. Песня очень его расстроила. И он пошел к
Доре, которая пила чай у себя в гостиной.

• Что случилось? Ты заболел? - спросила Дора, увидев вошедшего
• Нет,- ответил Уильям.- Но какая разница? В душе у меня мрак.

• Только кончай, пожалуйста, не в рабочее время. И ковры смотри не

• Чего надулся, как мышь на крупу? - вскинулась она.