Обретение крыльев

Тем, кем я стала, меня сделали места, где я жила

Гвалт входил в ее список рабьих грехов, который мы знали наизусть. Номер первый – воровство. Номер второй – неповиновение. Номер третий – лень. Номер четвертый – гвалт. Считалось, что раб должен быть Святым Духом – его не видно, не слышно, но он всегда под рукой.

Она говорила: "Выбери, каким концом иголки ты хочешь быть - тем, в который продевается нитка, или тем, который прокалывает ткань".

Я не уступала матушке в уме и сообразительности. Даже в десять лет понимала, что история про летающих людей – полная чушь. Мы вовсе не особенный народ, утративший магию. Мы – рабы, которые никуда не денутся от своих цепей. Лишь позже я осознала, что она имела в виду: летать мы все-таки умели, но в этом не было никакого волшебства.

– Не надо меня жалеть. Мне тоже досталось. Я знаю, каков этот мир.

– …Весна пришла, – начала я. – Как бы не пропустить ее…

Иногда в кухне раздавались взрывы смеха, радуя мать.

– Наши рабы счастливы, – самодовольно говорила она.

Ей не приходило в голову, что веселятся они не потому, что довольны, а из желания выжить.

– Мы не поем в воскресной школе для цветных и, само собой, не поем алфавит. Ты знаешь, что учить раба читать – это нарушение закона?

– Почему совершенство Бога должно быть основано на неизменности? – спросила я. – Разве гибкость не более совершенна, нежели застой?

Работая над Обретением крыльев, я черпала вдохновение из высказываний профессора Джулиуса Лестера, листок с которыми был приколот к моему письменному столу: История не просто факты и события. История также и душевная боль, и мы будем повторять история, пока не сможем сделать чужую душевную боль своей (с).