Цитаты из книги Labor Day

А еще похоже на качели: один человек поднимается настолько, насколько сидящий напротив опускается вниз.

Сегодня богатейший богач Америки нашему пирогу позавидует

Фрэнк спросил, играю ли я в бейсбол. Точнее, он поинтересовался, где мне больше нравится играть: в защите или в нападении? Ответ «нигде» он назвал уму непостижимым.

— В жизни не ела таких вкусных булочек! — похвалила мама. — Расскажете, как их печь?

— Адель, да я все вам расскажу, — заверил он. — Если успею.

— Генри, о любви на уроках не говорят, — отозвалась мама. — Другие органы переберут, а сердце вечно упускают.

— Я из окна выпал. — Винни произнес это тоном, каким иной сообщил бы о комарином укусе.

Тем летом я целыми днями думал о девочках, но к действиям не переходил. Мне только стукнуло тринадцать. Хотелось узнать: какое оно, женское тело, и чем люди, разнополые само собой, занимаются наедине, и как до сорока лет обзавестись подружкой. Короче, вопросов хватало...

Папа сказал, что теперь семьей я должен считать и ребенка, который родился у них с Марджори, его новой женой. А еще Ричарда, сына Марджори от первого брака. Он, в отличие от меня, спортивная звезда, даром что на полгода моложе. Ничего подобного, семьей были мы с моей мамой Адель, и все. Да для меня скорее хомяк Джо член семьи, чем Хлоя, папина маленькая дочка.

"Хочешь понять мужчину, потанцуй с ним".

Только не спеши, сосредоточься на главном, отстранись от постороннего. Прочувствуй, чего требует ситуация.

Порой чувсвуешь другой голод: голод по ласке...

Да, я точно знал, кто моя настоящая семья. Она.

Я понял, что ребенок — самый надежный судья человеческих отношений, даром что наша девочка еще не знает слов, законов и правил.

Кроме шести дней, проведенных с нами, детство — самая счастливая пора его жизни.

Наблюдая за ее уроками, когда она, по-прежнему стройная и подтянутая, демонстрировала па в вальсе или сложные движения в линди, я чувствовал в ней искорку счастья, которым она светилась несколько дней моего тринадцатого лета.

Никакой музыки вообще. Кончились и музыка, и танцы.

— Я не отдам тебя, — шептала она. — Не отдам, не могу.

С Ричардом мы поладили на удивление легко. Вопреки различиям — я мечтал жить в Нарнии, он — играть за «Ред сокс» — у нас было нечто общее. У каждого вне того дома жил один из родителей, человек, чья кровь течет в наших жилах. Что стало с его отцом, я понятия не имел. Только в тринадцать уже понимаешь, что боль и тоска многолики.

В тот день такой фильм могли бы снять про нас, но не о влюбленности, а о том, как три человека становятся семьей. Банально, зато чистая правда

Готова поспорить, это твой первый поцелуй, — сказала она. — Теперь ты навсегда меня запомнишь, ведь я первая девочка, которая тебя поцеловала.