Цитаты из книги Dissolution

В этом мире нет ни одного надежного укрытия. Нет ничего определенного. Подчас я думаю о брате Эдвиге, о его безумии. Как он мог дойти до того, что решил купить у Бога прощение своих убийств за две сумки краденого золота? Возможно, мы все слегка сумасшедшие. Библия говорит, что Бог создал человека по Своему образу, но я думаю, что мы создаем и переделываем его в соответствии с представлениями, которые удовлетворяют наши постоянно меняющиеся нужды. Интересно, знает ли Он об этом? И хочет ли об этом знать? Все исчезает, брат Гай, все проходит.

Никто достоверно не знает, как англичане в целом отно-сились к Реформации. Так, если весь Лондон и частично юго-восток страны захватило мощное протестантское движение, то на севере и на западе по-прежнему оставался в силе католи-цизм. Однако находившаяся между ними большая часть населения по-прежнему оставалась terra incognita. Лично я считаю, что основная масса простых людей, скорее всего, воспринима-ла спускавшиеся сверху прогрессивные перемены подобно то-му, как видели их Марк и Элис. Они считали, что насаждаемые сверху правящим классом реформы, имевшие своей целью навязывать народу свой образ мысли и действий, ничем не отли-чались от прежних. Что же касается перемен, то ими Англия воистину не была обделена. Сначала умами людей завладел прогрессивный протестантизм, потом при Марии Тюдор произошел возврат к католицизму, а во времена Елизаветы Первой вновь вернулся протестантизм. Неудивительно, что люди стали относиться к подобным вещам цинично. С одной стороны, они хранили молчание, а с другой - никто не интересовался тем, что они думали. Кроме того, Елизавета, по всей вероятно-сти, не желала пробивать окна в человеческие души посредством огня и топора, как это делали ее предшественники.

Однако небольшая часть общества извлекла для себя пользу от Реформации. Это были «новые люди», зарождающиеся классы капиталистов и бюрократов, которые обрели собствен-ность, не имея благородного происхождения. Полагаю, что та-ких, как Копингер, в средневековой Англии эпохи Тюдоров было достаточно много. В результате Реформации произошли такие крупные перемены в классовом составе общества, каких оно не знало на протяжении всей своей истории. Данная тема в наши дни считается несовременной, и упоминать о классовом составе общества в исторических дискуссиях считается дурным тоном. Однако времена меняются, а вместе с ними меняется и общепринятая точка зрения.

Неужели наша революция не имела других достижений, кроме замены имен святых на такие, как Страх Божий и Усердие? Я вспомнил, что Кромвель упоминал о создании ложных свидетельств, призванных предавать невинных людей смертной казни.

Потом в моей памяти всплыл рассказ Марка о том, как в Палату хлынула целая армия алчных льстецов, рассчиты-вавших урвать свой кусок пирога при делении монастыр-ских земель. Наш новый мир отнюдь не являл собой христианское сообщество и никогда бы не смог таковым стать.

Он был ничуть не лучше своего предшественника, который также зиждился на силе и тщеславии. И тут перед моим внутренним взором появились пестрые хромоногие птицы, визжавшие и кричавшие, точно безумные, друг на друга.

Почему-то они сразу напомнили мне королевский двор, на-водненный папистами и реформаторами, которые подняли точно такой же шум и гвалт в борьбе за власть. В своей предумышленной слепоте я отказывался видеть то, что происходило у меня перед глазами. Неудивительно, что люди испытывают неодолимый страх перед мировым хаосом и раз-верзшейся в потустороннем мире бездной. Чтобы успокоить и убедить себя, что нам ничего не грозит ни в этом мире, ни за его пределами, чтобы объяснить себе страшные тайны бытия, мы начали утешать себя иллюзиями.

Состоятельные люди, напуганные перспективой долгих страданий в чистилище, отнимали немало средств от своих семей и перечисляли их монахам, в надежде, что монастырская месса поможет избавить их души от грядущих мытарств. Любопытно, на сколько дней сокращает пребывание в чистилище здешняя месса: в некоторых монастырях говорят о ста днях, в других обещают целую тысячу. Увы, столь сильное средство спасения души доступно лишь богатым. А те, кто не имеет денег, чтобы заказать церковную службу, будут томиться в чистилище весь срок, положенный от Бога.

– Вы, реформаторы, выступаете против чистилища, заупокойных служб, святых мощей – то есть всего того, без чего нет и не может быть монастырей. И недалек тот день, когда все монастыри исчезнут. Я отдаю себе в этом отчет.

– Но вам хотелось бы предотвратить подобное развитие событий? – спросил я, устремив на брата Гая пристальный взгляд.

– Это не в моих силах. Решение принято, и мне не изменить его. Но я боюсь, с исчезновением церкви, связующей нас воедино, на этой земле пошатнется и вера в Господа. И, увы, неизбежно настанет пора, когда люди будут поклоняться лишь золотому тельцу. И еще, конечно, государственной власти.

– А разве преданность своему государству и королю – не долг всякого истинного христианина?

Брат Гай снял с огня настой, прошептал короткую молитву и вылил темную жидкость в стеклянную бутылочку. Затем он вновь повернулся ко мне.

– К сожалению, преданность своему государству и своей нации нередко оборачивается ненавистью ко всем прочим государствам и нациям, – с горечью произнес он.

– Вы глубоко ошибаетесь, полагая, что мы, реформаторы, стремимся к разобщению наций. Наша цель – благоденствие всех христиан.

Я верю в искренность ваших намерений, но боюсь, цели, о которой вы говорите, не суждено осуществиться. Таково мое мнение как истинного христианина, неравнодушного к вопросам веры.