Лощина

«Нужно думать не о сегодняшних неприятностях, а о завтрашних радостях»

Когда идол сокрушен, уже больше ничего не остается.

До сих пор Эдвард принимал как должное тот факт, что теперь работают довольно многие молодые женщины. Он всегда считал, что раз они работают, значит, сами того хотят, так как это льстит их чувству независимости и делает их жизнь полнее.

Мысль о том, что рабочий день с девяти до шести с одночасовым перерывом на ленч в большинстве случаев лишает девушку отдыха и удовольствий, которыми пользуются представители имущего класса, просто не приходила ему в голову.

Она не могла понять, как это врач, постоянно лечащий других людей, может быть так безразличен к здоровью собственной семьи. Джон постоянно высмеивал малейший намек на болезнь.

Уже давно она знала, как вызвать сон. Нужно выбрать какую-нибудь мысль и не сосредоточиваясь, предоставить ей возможность идти своим ходом, мечтать, потихоньку скользить к небытию…

...Генриетта встала и пошла взглянуть на свою Навсикаю. Она долго рассматривала скульптуру, и морщины беспокойства понемногу вырисовывались на лбу Генриетты.
Это не то!
Что здесь не так?
Слепые глаза!
Слепые глаза красивее глаз, которые видят… Они разрывают сердце именно потому, что они слепые. Сумела ли она это передать? Да бесспорно.

Навсикая! Она [Генриетта, скульптор] сама чувствовала себя Навсикаей, утром она вставала с Навсикаей, завтракала с ней, Навсикая не покидала ее ни на минуту... Она бродила по улицам, неотступно преследуемая этим слепым и великолепным лицом, которое она смутно угадывала, но черты которого ясно увидеть не могла.

— Губы у нее — нежного очертания, к сожалению, из них выходят только примитивные маленькие истории кокетливой женщины.

В течение многих лет она научилась делить свой мозг на практически непроницаемые отсеки. Она могла играть в бридж, поддерживать беседу или писать письмо, и эти занятия полностью ее не поглощали.

— Я полагаю... что ревность — это низкое и жалкое чувство... Это одна из форм зависти, возникающая потому, что вы моложе и красивее.

— Мне казалось, его [детектива] интересовало не кто убил, а почему. Когда люди становятся мертвыми, причина уже не имеет значения. Для чего устраивать возню вокруг их смертей?..

— Иногда... дела улаживаются сами по себе.

— Ваши мысли бегут так стремительно, что за ними не уследить. В своей беседе вы делаете изумительные скачки. Промежуточные звенья остаются в стороне.

Все, связанное с Люси, становилось каким-то неземным. Казалось, что сказочная фея на мгновение одарила мир своим присутствием.

Люси улыбнулась, и в этой улыбке проявилась вся прелесть, которую Люси излучала в течение всей своей жизни... Очарование, подобное этому, побеждало во всех странах мира, монархи, министры, знаменитые капитаны склонялись перед ним.

— Люси, вы не знаете, который сейчас час?
— Нет, у меня нет чувства времени.

• Надеюсь, Герда легла, - наконец сказала она. - Я правильно сделала, что предложила ей лечь? Я просто не знала, что сказать! Такого у нас не случалось. Действительно, что говорят женщине, которая только что убила своего мужа?

Вы ведь не Герда Кристоу. Вы сильный человек и найдете, куда идти и что делать

- C'est formidable! - пробормотал он. - Вы, мадемуазель, один из самых достойных противников,  с которыми мне приходилось встречаться.