Записки оставшейся в живых. Блокадные дневники

Так совпало, что эти дневники я дочитала в день прорыва Блокады, 18 января. Название книги не вполне соответствует содержанию – Татьяна Константиновна умерла 1 апреля 1942 г. Именно Татьяна Великотная оказалась мне наиболее симпатична. Какая-то она человечная, незлобивая, понимая, что скоро умрёт, думает о других. Например, о соседке Кате, которая помогала Татьяне Константиновне и её мужу.
Её сестра Вера Берхман, похоронившая «всю квартиру», словно стесняется, что вот она-то жива. Дневник Веры Константиновны – словно продолжение записей сестры, чью могилу она долгое время не могла найти. И в её записках заботливая Катя предстаёт уже немного другой… Берхман была очень верующим человеком, в дневнике много рассуждений на христианские темы.
Третья героиня, Ирина Зеленская, кажется, искренне не понимала, почему все вокруг «жалуются, ноют и хотят есть». Не каждому ленинградцу повезло работать на электростанции – со светом, в тепле, с горячей водой и дополнительным пайком. Её убеждённость, что любые трудности и слабости можно преодолеть на морально-волевых меня часто раздражала. Как можно думать на своего зятя, мол, молодой парень совсем распустился? Это реальность Блокады, косившей мужчин без разбора – особенность организма. Нехорошо так считать, но смерть Бориса немного на её совести. Но Зеленская права в том, что нельзя раскисать, «залегать», нужно стараться жить.

Блокадные дневники. Три женщины, три характера, три судьбы – и один город, окруженный врагами. Читается на одном дыхании. Я знаю, что многие мои друзья не могут вообще такое читать – слишком больно. А я читаю, я много такого читаю. Эти дневники, эти голоса. Они рассказывают – и я слушаю… Первый дневник – Татьяны Великотной. Чувствуя, что ей самой осталось недолго, она ведет дневник для своего сына Саша, который на войне. Она записывает в тетрадь рассказ о событиях блокады, о смерти своего мужа, о своих последних днях, о голоде, о болезнях. А еще о соседке Кате, которая стала им как родная. Эта Катя, молодая и крепкая, потом назначила сама себя наследницей Великотных и все, что у них было, спокойно забрала себе. Читаешь дневник и кажется, что Катя – добрая душа, что без нее Татьяна прожила бы еще меньше… И что она заботится о стариках Великотных не меньше или даже больше, чем о своей дочке Лидочке и о своем муже, который ранен и в госпитале… Второй дневник – Веры Берхман. Вера - это сестра Татьяны. Прочитав дневник умершей сестры, она решила тоже писать дневник. Он получился совсем дугой – может быть, потому, что Вера – бывшая сестра милосердия и очень верующий человек. Поэтому в ее записях много места отведено самоанализу, размышлениям о том, правильно ли она живет, достойно ли. Она горюет о сестре, ищет ее могилу, которую как раз обещала показать та самая Катя – Екатерина Абрамовна, и Вера с грустью видит, что все вещи умершей сестры теперь во владении Кати, и та ими спокойно распоряжается. и Катя – в дневнике Веры – предстает уже какой-то совсем другой… Дневники сестер очень сходны в одном – в каком-то удивительном и странном чувстве неловкости, что вот другие умерли, а они, не самые лучшие и прекрасные люди, остаются почему-то живы… Им так жаль других, ушедших. Им так не хочется никого обременять собою. Татьяна в свои последние дни записывает фразу: «Перед Катей неудобно: то умираю, то мне чуть лучше». Хочет скорее умереть и облегчить жизнь своей «названной дочке». А в дневнике Веры часто звучит мысль: «Как-то стыдно остаться живой. Стыдно и совестно», «Я стесняюсь того, что – почему-то – осталась жива, когда те дорогие, хорошие умерли». Вера пережила блокаду и прожила до 1969 года. Третий дневник тоже написан женщиной, которая осталась в живых. И он совсем другой. Ирина Зеленская может считаться счастливицей – когда началась блокада, женщина работала на электростанции, а что это значит? Это значит – освещение, отопление, горячий душ и пусть мизерная, но регулярная пища. Одна дочь Ирины была в эвакуации, а другая – жила в Ленинграде, вместе со своим мужем Борисом, они совсем юные, студенты, и Ирина все время пыталась помогать им, делилась своим пайком, приводила иногда их к себе обогреться, принять горячий душ, посидеть в тепле. За этого Бориса я, читая, очень переживала – выживет он или нет. Вот читаешь дневник – а он как книга, и авторы дневника рассказывают не только о себе, но и о других людях, упоминают кого-то день за днем, и те люди, как выдуманные книжные персонажи, оживают перед глазами, одни коварные и корыстные, другие благородные и хорошие, но такие слабые и беззащитные перед голодом, бомбежками, войной… Рекомендую – всем, кто читает такие книги. И все, кто раньше не читал. Такие книги меняют сознание и взгляд на свою собственную жизнь… И дочитывая, ты уже не тот, каким был до этой книги. Всякий раз после подобных дневников ощущаю этот эффект… Не знаю, хорош он или плох, но он есть…

ЗАПИСКИ ОСТАВШЕЙСЯ В ЖИВЫХ
БЛОКАДНЫЕ ДНЕВНИКИ Т.Великотной, В.Берхман, И.Зеленской

Книга состоит из трёх разных дневников, в которых описаны личные переживания и всё происходящее в период блокады Ленинграда.

Эти три женщины нашли в себе силы записывать, понимая, что потом об этом не расскажут.

Первые два дневника Татьяны и Веры были очень интересными, душевными, с любовью и заботой о близких не смотря на тяжёлую обстановку и жизнь в блокадном городе.

Третий дневник контрастирует с двумя предыдущими. На мой взгляд Ирина Зеленская показать очень уверенной в себе женщиной, немного даже хитрой была, умела выкрутится и приспособится. Возможно даже находила способы обмануть кого-то, чтобы выжить. С осуждением относилась к слабеющим и беспомощным. Возможно она была принципиальным человеком со своей выстроенной жизненной позицией при помощи которой старалась выжить.

Книга читается на одном дыхании, проживая вместе с героями все события.

Дневники очень интересные. Рекомендую к прочтению. Книга вошла в мой личный топ лучших книг года.