Челкаш. Рассказы

Сытый человек – зверь. И никогда он не жалеет голодного. Враги друг другу – сытый и голодный, веки вечные они сучком в глазу друг у друга будут.

Что, умираешь?
– Да, умираю! – ответил Сокол, вздохнув глубоко. – Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо… Ты не увидишь его так близко!.. Эх ты, бедняга!

Ее скрипучий голос звучал так, как будто это роптали все забытые века, воплотившись в ее груди тенями воспоминаний.

нет такого коня, на котором от самого себя ускакать можно б было!..

всякая работа трудна, до времени, пока ее не полюбишь, а потом — она возбуждает и становится легче.

Безумству храбрых поем мы славу!

Вы знаете, что больше всех в мире страдают завистью дьявол и старуха.

... Льется под солнцем живая, празднично пестрая река людей, веселый шум сопровождает ее течение, дети кричат и смеются; не всем, конечно, легко и радостно, наверное, много сердец туго сжаты темной скорбью, много умов истерзаны протеворечиями, но - мы все идем к свободе, к свободе!
И чем дружнее - всё быстрей пойдем!

Но мне уж не нравился он тогда – только поет да целуется, ничего больше! Скучно это было уже.

– Так ты ходишь? Это хорошо! Ты славную долю выбрал себе, сокол. Так и надо: ходи и смотри, насмотрелся, ляг и умирай – вот и всё!

Ты ешь плоды, не любуясь ими?

Ведь вы знаете, что богатых сажают в тюрьму лишь тогда, если они сделают слишком много зла и не сумеют скрыть это, бедные же попадают в тюрьмы, чуть только они захотят немножко добра.

– Твоя жизнь через сто лет тоже покажется глупостью, – внушительно проговорил старик и, выпустив большой клуб белого во тьме дыма, прибавил:
– Если только кто-нибудь вспомнит, что ты жил на земле…

– Кто разлюбил женщину – значит, он не умеет любить…

ю..нет лучше веселья, как творить добро людям, поверьте мне, ничего нет красивее и веселее, чем это!

Видишь – не меньше чумы губит любовь людей; коли посчитать – не меньше…

Другие люди живут без тебя и проживут без тебя. Разве ты думаешь, что ты кому-то нужен? Ты не хлеб, не палка, и не нужно тебя никому.