Цитаты из книги To Kill a Mockingbird

Мужество - это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и всё-таки берёшься за дело и наперекор всему на свете идешь до конца. Побеждаешь очень редко, но иногда всё-таки побежаешь.

– Не могу сказать, чтобы я одобряла всё, что он делает, Моди, по он мой брат, и я хочу знать одно: когда же всё это кончится? - Она повысила голос. - У него сердце разрывается. Он старается не подавать виду, но у него сердце разрывается. У него было такое лицо, когда... Чего ещё им от него надо, Моди, чего им ещё надо? – Кому, Александра? - спросила мисс Моди. – Этому городу. Они с удовольствием предоставляют ему делать за них всё то, что не желают делать сами, потому что боятся потерять пятак!

Есть в нашей жизни что-то такое, от чего люди теряют облик человеческий: они бы и хотели быть справедливыми, да не могут. Когда у нас в суде белый выступает против чёрного, выигрывает всегда белый. Такова неприкрашенная правда жизни.

– Аттикус, а ведь ты её никогда и пальцем не тронул? – Признаться, нет. До сих пор довольно было пригрозить. Она изо всех сил старается меня слушаться, Джек. Это у неё далеко не всегда выходит, но она очень старается. – Но секрет ведь не в этом, - сказал дядя Джек. – Нет, секрет в другом: она знает, что я знаю, как она старается. А это очень важно.

Мы ему платим самую большую дань, какой только можно удостоить человека. Мы доверяем ему отстаивать справедливость.

- А я когда вырасту, наверное, стану клоуном. Да, клоуном. Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот и пойду в цирк и буду смеяться до упаду.

• Ты все перепутал, Дилл. Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются.
• Ну и пусть, а я буду другой клоун. Буду стоять посреди сцены и смеяться всем в лицо.

Высоко над нами в темноте одинокий пересмешник распевал подряд все свои песенки, он даже не подозревал, на чьем дереве сидит, он то посвистывал синицей, то трещал, точно рассерженная сойка, то горько жаловался, будто козодой.

— Разве говорить правду бесстыдно? — Так, как ты говоришь, — бесстыдно.

"Дилл опять замечтался. Он всегда придумывал необыкновенное. ... но больше любил какой-то свой туманенный мир, где младенцы спят и только ждут, чтобы их собирали как цветы, рано поутру."

I wanted you to see what real courage is, instead of getting the idea that courage is a man with a gun in his hand. It's when you know you're licked before you begin but you begin anyway and you see it through no matter what.

Нет, так не годится, раздумывала я, пока весь класс решал столбики. Один бешеный, а немцев миллионы. По-моему, они бы сами могли засадить его за решётку, а не давать, чтоб он их сажал. Что-то ещё здесь не так…

– Ему ещё пока невтерпёж смотреть, если кому-то плохо приходится. Вот подрастёт, тогда не станет из-за этого ни плакать, ни расстраиваться. Может, ему что и покажется, ну, скажем, не совсем справедливым, но плакать он не станет, ещё несколько лет - и не станет.

... сатана и священное писание по-своему толкует...

Дамы, по-моему, побаиваются мужчин и не очень-то их одобряют. А мне мужчины нравятся. Пускай они сколько угодно ругаются, и пьют, и в азартные игры играют, и табак жуют, а всё равно в низ что-то есть; пускай они плозие, а мне они всё равно нравятся... Они не... лицемеры.

«Знаешь, Глазастик, пускай у нас будет ребёнок. — А где его взять? Дилл слышал, что есть один человек и у него лодка, он уходит на вёслах к какому-то острову, где всегда туман, и там сколько угодно маленьких детей, и можно заказать ему привезти ребёночка… — Вот и неправда. Тётя говорит, бог кидает их прямо через каминную трубу, да, по-моему, она так и сказала.»

Отрывок из книги: Nelle Harper Lee. «Убить пересмешника.» Молодая гвардия, 1964. iBooks.

"устроить приборку и избавиться от кое-каких ракушек, присосавшихся к днищу государственного корабля"

По воскресеньям в нем молились негры, а по будням там собирались белые и играли в кости.