Рабочий-большевик в подполье

Наконец, мы решили созвать конференцию со всех заводов, на которой Шестаков должен был сделать такой же доклад, как в комитете, о разгорающемся по всей России рабочем движении, а также внести свое предложение о демонстрации. Конференция высказалась в пользу демонстрации. Назначили место для сбора, а именно против завода Макарова, чтобы отсюда идти в глубь Маймаксы, от завода к заводу, а потом уже, смотря по тому, какой характер примет демонстрация, в случае успеха, снова идти обратно к городу. Однако в назначенный час собрались только те, которые определенно высказались за демонстрацию; всего собралось до 100 человек. Сильно прозябнув, мы выкинули красный флаг, построились рядами и, распевая революционные песни, пошли по Двине, надеясь, что к нам примкнет черный поток рабочих, идущих через Двину на работу. Но оказалось, что те удивленно таращили на нас глаза и продолжали бежать по своим делам. Дойдя до больницы, мы, с непривычки, озябшие и уставшие, решили разойтись по домам, тем более что поднялась снежная пурга. Демонстрация, проведенная ранним утром, очевидно, не была замечена жандармами, так как не имела репрессивных последствий. Для самих участников она имела большое значение в смысле спайки и решимости бороться открыто. Под влиянием ее подпольная работа еще больше оживилась.

Чтобы собраться только на один час, из-за конспиративных условий публика начинала собираться с раннего утра и расходиться по одному-два до позднего вечера. Это не было заметно, так как в Архангельске в большие годовые праздники все знакомые обыватели посещают друг друга «с визитом» и в каждом доме целый день с утра до вечера раскрываются и закрываются двери для встречи и проводов «визитеров». Кроме этого выставляли «наружный пикет», якобы из гуляющей влюбленной парочки. А для заметных активных подпольных работников были к услугам со всех сторон проходные дворы, а темным вечером они просто перескакивали через заборы. Дом стоял на углу с прилегающими заброшенными дворами.

Вдруг неожиданно последовал вызов Романова к губернатору Энгельгардту, человеку в высокой степени образованному и любящему северный край; у него были труды по изучению Севера, изданные отдельной книжкой. Энгельгардт был довольно неглупый и своим умом, солидностью оказывал на некоторых большое влияние в том смысле, что они совершенно отказывались во время ссылки «творить революцию». По отношению к Романову он взял «быка за рога»: — Вместо того чтобы писать нелегальные брошюрки, прокламации, листки, вы лучше возьмитесь-ка за изучение Севера, за разработку уже имеющихся материалов у нас. Заработок будет отличный, работа по вашей специальности, как статистика, и уж куда больше будет благодарности и славы. Да и мне спокойнее. В противном случае я вышлю вас в глубь Архангельской губернии.