Письмо незнакомки

Но случай работает алмазным буравом, а судьба знает сотни уловок и нередко с самой неожиданной стороны открывает себе доступ к твердокаменным, казалось бы, натурам и потрясает их до основания.

Когда человек потерял все, то за последнее он борется с остервенением.

"Амок"

Она, конечно, мечтает о любви; а кто может постичь девичьи мечты, эти белые, лёгкие облака, которые бесцельно плывут в лазури и, как все облака, постепенно загораются к вечеру более жаркими красками — сперва розовеют, потом вспыхивают ярко-алым огнём. Ничто не покажется ей неправдоподобным или невозможным.

Марионетка плясала, а я уверенной рукой дёргал за нитки.

...я знаю, что женщины обычно скрывают готовность отдаться, даже если втайне горят желанием, разыгрывают испуг или возмущение и уступают только после настойчивых просьб, заверений, клятв и ложных обещаний.

Европеец невольно теряет свой моральный облик, когда попадает из больших городов в проклятую болотистую дыру. Рано или поздно пристукнет всякого: одни пьянствуют, другие курят опиум, третьи звереют и свирепствуют — так или иначе, но дуреют все.

И потом… потом… в конце концов от игры в гольф не родятся дети…

Во мне все растет подозрение: я чувствую, что эта женщина чего-то от меня хочет, в такую глушь ведь не приезжают, чтобы поговорить о Флобере.

Европеец невольно теряет свой моральный облик, когда попадает из больших городов в этакую проклятую болотистую дыру.

Когда человек молод, ему всегда кажется, что лихорадка и смерть постигнут кого угодно, но только не его.

Тут я снова почувствовал, что удержать человека с такими мощными плечами, если он вбил себе что-либо в голову, дело совершенно безнадежное.

Я не хотела себя связывать, хотела в любой час быть свободной для тебя. Где-то, в сокровенной глубине души, все еще таилась давняя детская мечта, что ты еще позовешь меня, хотя бы только на один час. И ради этого одного возможного часа я оттолкнула от себя все, лишь бы быть свободной и явиться по первому твоему зову. Чем была вся моя жизнь с самого пробуждения от детства, как не ожиданием, ожиданием твоей прихоти!…

Всё в моей жизни лишь в том случае приобретало смысл, если было связано с тобой.

…всякая боль приносит больше познания истины, чем все тихие раздумья мудрецов.

Жизнь таких людей кажется ненужной, ибо никакие узы не привязывают их к обществу и все накопленные ими сокровища, которые слагаются из тысячи неповторимых и драгоценных впечатлений, обращаются в ничто с их последним вздохом - никому не завещанные.

До сих пор тяжким обвинением пронизывает меня этот её последний взгляд, этот взрыв гнева, муки, отчаяния и горчайшей боли, которым я — и, быть может, надолго — потряс её жизнь.

“слишком уж они страдают от необходимости запираться, гораздо больше, чем от признания и последующей кары.”

“Как бы все сразу могло стать хорошо, думалось ей, если бы она сказала одно только слово, одно-единственное словечко «прости», и он не стал бы спрашивать — за что. Но зачем горит свет, нескромный, наглый, любопытствующий свет? Она чувствовала, что в темноте могла бы заговорить. Но свет парализовал ее волю.”

- Из путешествий ведь возвращаются.

• Да, - ответила я, возвращаются, но успев забыть.