Скандал.

Широким шагом я прошел уже бóльшую часть пути, когда заметил собаку. В тот момент я стоял на светофоре на Девятой авеню в районе Двадцатых улиц и вдруг почувствовал, как моей ноги что-то коснулось. Это оказался он. Я машинально протянул руку, чтобы погладить его, но быстро убрал. И пришел в замешательство. Пес, по-видимому, выбрал меня в спутники. Если я продолжу идти как шел, он пойдет за мной дальше, а отогнать, например, камнем пса на Девятой авеню нельзя. Я мог бы взять такси и так от него сбежать, но это было бы грубо по отношению к псу, который оценил мое обаяние.

Я продолжал говорить, потому что нельзя было останавливаться. Это был лишь легкий ветерок, а я хотел вызвать грозу. Может быть, даже страшную грозу, такую, когда Вулф встанет и сам выгонит из дома эту зверюгу, а он вдруг посмотрел на Неро с таким выражением, какого я еще не видел ни у кого, даже у себя. Мне было непросто, но я продолжал говорить.
– Это не легавая, – произнес Вулф. – Это лабрадор-ретривер.
Я не смутился. Если читать столько, сколько читает Вулф, любая курица будет все знать.
– Да, сэр, – согласился я. – Я сказал «легавая» только потому, что было бы естественно частному детективу завести легавую.
– У лабрадоров самый крупный среди собак череп, и мозг у них больше. В моем детстве, в Черногории, у меня была коричневая дворняжка, с узеньким черепом, но тогда я не считал узкий череп дефектом. Не помню, чтобы я вообще находил у своей собаки дефекты. Сейчас, вероятно, отнесся бы к ней критичнее. Когда ты волок сюда этого пса, подумал ли ты о том беспорядке, какой он внесет в нашу жизнь?
Такого я не ждал. Это было что-то новенькое: наш толстый гений с удовольствием потерпит в доме собаку при условии, что отвечаю за все я, и значит, у него остается право ворчать и жаловаться, когда ему захочется. Что до меня, то, когда выйду на пенсию и перееду в деревню, там я заведу собаку, а может быть, даже две, но только не в городе.
Я дал задний ход.
– Кажется, нет, – сознался я. – Я и в самом деле нуждаюсь в друге, но черт возьми, для начала можно завести канарейку или хамелеона! Ладно, я от него избавлюсь. В конце концов, это ваш дом.
– Не хочу, чтобы ты по моей вине чувствовал себя обездоленным, – сдержанно возразил Вулф. – Мне проще смириться с собакой, чем с твоими упреками.
– Забудьте. – Я махнул рукой. – Буду помалкивать. Обещаю вас ни в чем не винить.
– И вот еще что, – не сдавался он. – Я не желаю разрушать обязательства, которые ты на себя взял.
– Не брал я никаких обязательств.
– Тогда откуда он?
– Ладно, сознаюсь.

Неро пообедал в кухне в компании с Фрицем и абсолютно его покорил. Вулф велел Фрицу называть пса Джетом. Фриц, когда принес салат, заявил, что у Джета прекрасные манеры и он очень умный.
– Однако, – спросил Вулф, – не будет ли тебе мешать соседство с ним?
Напротив, ответил Фриц, такому соседству можно лишь радоваться.
После обеда я, посчитав, что пора немножко притормозить эту на глазах возникавшую Лигу собачьих святых, вывел Неро на краткую экскурсию по окрестностям, а вернувшись, отвел в свою комнату, где и оставил. Должен признать, что вел он себя неплохо. Если бы я хотел обзавестись собакой, живя в городе, то выбрал бы его. Когда я привел его к себе и велел ему лечь, он лег, а я направился к двери. Пес выразительно посмотрел на меня глазами цвета жженого сахара, давая понять, что хотел бы пойти со мной, но остался лежать на месте.