Антологии мистики и ужаса.
jump-jump
- 434 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Классика мистического рассказа. Подробное, очень неспешное повествование об одном дне из жизни сорокалетнего художника Джеймса Клэренса Уизенкрофта. Подробная прорисовка деталей и медленное нагнетание тревожного состояния.
Рассказ-интрига, потому что он словно подвешен в воздухе, ждёшь решения в следующем абзаце, но его всё нет, и каждый может закончить его по своему желанию. Рассказ-морок, он дрожит словно марево над землёй. И в этом мареве сначала проступает образ невероятно толстого испуганного человека, услышавшего свой приговор в суде. Он проступает на бумаге из-под карандаша художника, вырастая из фантазии, неожиданной для него самого. Образ приговорённого неприятно дрожит в этом душном мареве: "жир слоями свисал у него из-под подбородка, слоями лежал на громадной, хотя и коротковатой шее", "в этом человеке не было ничего прочного и способного удерживать всю эту гору мяса". В глазах приговоренного не просто ужас, а потрясение и упадок сил.
Рассказ начинается со слов, что это был один из самых замечательных дней в жизни художника. Именно поэтому ему захотелось его запечатлеть на бумаге.
В этот же день человек по фамилии Аткинсон, скульптор монументалист, выбивает на новой надгробной плите имя неизвестного ему человека и проставляет точные даты рождения и смерти. Мраморная плита, над которой трудится каменщик, бракована, она не переживёт зиму, трещина расползётся по ней от холода.
Всё в рассказе говорит о духоте и жаре. Пыльный асфальтовый тротуар волнами источает нестерпимый жар, осязаемыми всем телом. Все мучаются от жары и только для могильного мрамора это пора жизни, холод принесёт для неё разрушение.
Что произойдёт при встрече этих людей? К чему эти немыслимые совпадения, смогут ли они объяснить себе и другим, что двигало ими, когда каждый из них воспроизводил на бумаге и камне лицо и имя другого? Это так и остаётся в знойном мареве. И Библия с гравюрами Гюстава Доре только больше запутывает, наводя на мысль о предначертанности судьбы. Неопределенность дальнейших шагов героя, появляющаяся словно из миража, каждый раз наталкивается на знаки предопределенности, некоего фатума, нависшего над героями. Или это только фата-моргана?

Мною нелюбимый август давно прошёл, но сентябрь в этом году тоже выдался довольно жарким для осеннего месяца. А от жары у людей часто случаются потери сознания и всякие помутнения в голове. Поэтому такое название рассказа в сборнике "Готические истории" сразу привлекло моё внимание, немного уставшее от серьёзной классики и собственных дум. Мистика - неплохое средство для эскапизма. Но тут не столько страшилка, сколько загадка, некий ребус, который предлагается разгадать читателю самому. А вернее, придумать собственный финал этого короткого рассказа, как я считаю. Я не придумала. Может, получится у вас?
Делаю наброски, создавая интригу, которая и составляет саму суть рассказа. Вы удивитесь, если вдруг увидите своё собственное изображение на полотне неизвестного вам ранее художника, который нарисовал вас в не очень благоприятном месте, и будто выхватил своей картиной кусок судебного заседания, где вы, похоже обвиняемый? Ну, или когда увидите своё собственное имя с датами рождения и смерти на только что сделанной мастером надгробной плите? Полагаю, что да и с весьма неприятными предчувствиями. Так вот, они, эти двое мужчин, тоже удивились таким совпадениям и собственно самой встречи.
Можно подумать, что сюжет притянут за уши, учитывая три мистических явления подряд - две поделки и встреча. Но отсутствие финала очень интригует и заставляет пошевелить мозгами, предполагая разные варианты исхода. И если принять верное решение, то может оказаться, что это были вовсе не совпадения.. У меня не получилось додуматься. Однако есть в рассказе что-то натуральное, больше напоминающее детектив, нежели мистическую страшилку. Поэтому и кручу в голове до сих пор эту историю, на которую сначала даже не собиралась писать отзыв..

18-й барон Дансени известен как основоположник жанра фэнтези. Оказывается.
А мне то совсем невдомек и прямо тянет отринуть насущное, в смысле планов книжных, и ринуться в поток неведомого и познать что за ирландский писатель есть и какие такие влияния он оказал на Говарда Филлипса Лавкрафта и Джона Р. Р. Толкина .
Впрочем, детективный цикл рассказов о Смитерсе и Линли выдержан в самых классических традициях жанра.
Хотя и проигрывает по всем своим составляющим Артуру Конан Дойлу . С другой стороны, кто ему не проигрывает...
Два главных героя, что весьма удобно для рассказов. Смитерс, маленький комивояжер, ведёт рассказ, в оправдывающей собственную незначительность манере. С самого начала, с момента совместного осмотра и аренды квартиры. Очень напоминает знаменитого Шерлока и его друга Ватсона. Весьма выгодный для повествования дуэт, когда обычный , в умственном плане, герой с искренним энтузиазмом повествует о своем гениальном друге и с придыханием рассказывает о ходе расследования. Смитерс, со своим нескрываемым восхищением и преклонением, смягчает резкость, черезмерную уверенность и нежелание Линли скрыть свое превосходство перед другими.
Сам же Линли особо не заморачивается и принимает такое преклонение как должное. Порой используя агента по продажам соуса "нам-намо" на посылках и как экспериментальную модель для отработки остроты мышления.
Очень и очень напоминает героев ещё одного любимого автора - Агаты Кристи . Капитан Гастингс, подбрасывающий версии, одна другой нелепее, и Эркюль Пуаро с его "серыми клеточками", который, зацепившись за нейтральную фразу своего друга, может раскрутить дело, задать правильный вопрос и вывести преступника на чистую воду.
Или вот другой прием...старая дева с вечным вязанием и биноклем. Она могла бы стать в глазах жителей деревеньки Сент-Мери-Мид всего лишь сплетницей. Но философский взгляд на людей и их поступки смягчает образ и превращает ее в гостя и детектива, которому рады в каждом доме.
Это отступление, исключительно, размышление на заданную тему.
О том как создать образы героев, не раздражающие, любопытные, запоминающие.
В этом небольшом парустраничном рассказе ещё трудно разглядеть образы. Но уже совершенно ясно кто и на что способен, как распределены роли и намечены основные приемы расследования.
Линли откровенно пренебрегает традиционными методами, не интересуется вещественными уликами и не отправляется на место возможного преступления.
Полиция Андже и Скотланд-Ярд опросили, обыскали и проследили. Скрупулёзно описали все факты, которые относились к подозреваемому. Не спускали с него взгляда, выяснили ежедневное меню и принюхались к запаху его очага.
Основная версия наличествует и не вызывает нареканий.
Вегетарианство большой грех в глазах официальных властей, частных детективов и владельца мясной лавки.
Я бы даже не назвала это общественной интуицией. Если бы не финальная фраза, которая даёт разгадку самому преступлению и необъяснимому хобби подозреваемого, возомнившего себя лесорубом.
Если же говорить серьезно и обстоятельно, то эта самая бездоказательная убежденность в виновности, на основании отказа от потребления животного белка, просто смехотворна. А как представители официальной власти собираются доказать что преступник избавился от тела именно этим способом? И как при тщательнейшим обыске не обнаружены определенные уличающие убийцу улики?
И все же, должна признать, финал меня впечатлил...и ужаснул.
И все же, есть в этом рассказе нечто завлекающее к продолжению знакомства. И пусть Смитерс слегка переигрывает в своем поклонении выпускнику Оксфорда и слишком демонстративно ютится в прихожей. А Линли пыжится от своего умственного превосходства и мается от безделья день деньской.
Они оба сделали все, чтобы преступник был арестован и предстал перед судом.

Вы же знаете, всякая маленькая вещица заканчивает свой путь в виде надгробия.
...
«В расцвете лет уже мертвы мы»

Некто Стиджер поселился с девушкой в бунгало в Нортдаунсе — с этого все и началось

















