The Pickwick Papers

Оживленные, как пчелы, хотя и не столь легкие, как феи, собрались четыре пиквикиста утром двадцать второго дня декабря того благословенного года, когда они предпринимали и совершали свои похождения.

Подагра, сэр, – отвечал мистер Уэллер, – это напасть, которая, приключается от слишком покойной жизни со всеми удобствами. Если когда-нибудь вас скрутит подагра, сэр, тотчас женитесь на вдове, у которое голос очень зычный и которая понимает, как им пользоваться, и у вас подагры как не бывало. Чудесное лекарство, сэр. Я принимаю его регулярно и могу поручиться, что оно прогоняет всякую болезнь, которая происходит от слишком веселой жизни.

Если вы расстались с человеком друзьями в два часа ночи, а он встречает вас утром в половине десятого и вместо приветствия называет вас змеей, есть основания заключить, что за это время случилось нечто неприятное.

Ему нужны только вы, больше никто ему не нужен, как говорил личный секретарь дьявола, уволакивая доктора Фауста.

Утро дня и утро жизни слишком сходны.

Ничто (добавляет мистер Пиквик) не может нарушить их добродушия. За день до моего приезда один из них был оскорблен самым грубым образом в трактире. Буфетчица наотрез отказалась отпустить ему новую порцию напитков, в ответ на что он (разумеется, шутя) извлек свой штык и ранил ее в плечо. И все же славный малый сам пришел на следующее утро в трактир и выразил готовность не придавать значения этому делу и позабыть то, что произошло.

Насколько мне известно, у неё есть один только недостаток. К сожалению, этим единственным недостатком является отсутствие вкуса. Я ей не нравлюсь, Бен.

Когда у человека бывает внутреннее кровоизлияние, это опасно для него самого, но когда он смеётся внутренним смешком, это не предвещает добра другим.

Нужда и болезнь - явления столь заурядные на многих этапах жизни, что заслуживают не больше внимания, чем принято уделять самым обыкновенным изменениям в человеческой природе.

... заметил один весьма тучный джентельмен, чье туловище было очень похож на половину гигантского свертка фланели, покоящегося на двух надутых воздухом наволочках.

Когда пиквикисты в последний раз оглянулись, заходящее солнце бросало яркий отблеск на лица сидевших в экипаже и освещало фигуру жирного парня. Голова его поникла на грудь, он спал сладким сном.

Они сидели, напоминая пару сложенных лайковых перчаток, прильнув друг к другу.

• Вы не ушиблись, сэр? - спросил Самуэль громким шёпотом, как только пришёл в себя от изумления, причинённого таинственным исчезновением его господина.
  - Я-то не ушиб себя, Сэм, - послышался из-за стены голос мистера Пиквика; - скорее похоже на то, что вы ушибли меня.