Ярость

But I've always been fairly quick on the uptake, and I don't forget many lessons that I've learned well. I certainly learned the lesson about how you could get anyone's number with a big enough stick. My father picked up the hardhead take, presumably planning to trepan my skull with it, but when I picked up the hatchet, he put it back.

If you say your father hated you as a kid, you can go out and flash the neighborhood, commit rape, or burn down the Knights of Pythias bingo parlor and still cop a plea.

Невозможно вычленить момент времени, выражающий сущность наших жизней. Время между взрывом пороха и вгрызанием пули в тело, между вгрызанием пули и смертью. Существует единственный бессодержательный ответ, который не сообщает ничего нового.

Кто вам дал право судить меня, решать, что для меня правильно, а что нет? Это позиция дьявола.

— Меня тошнит от Вас, мистера Грейса и вам подобных. Вы привыкли держать меня в страхе и все еще продолжаете меня запугивать. Это утомляет, и я не намерен мириться с таким положением вещей. Плевать я хотел на Ваше мнение. Вы не имеете на меня никаких прав.

Должно быть, в каждом из нас есть черта, очень чёткая черта, вроде той, что отделяет дневную сторону планеты от ночной.

Из хорошеньких девочек получаются лучшие укротительницы львов.

Чем мы обладаем? Чем мы действительно обладаем? Мозгом, похожим на перепуганного толстяка, который мечтает только о том, чтобы на автобусной остановке на него не глазели как на уродца, мы лежим без сна и представляем себя в различных белых шляпах.

По лестнице я спускался, насвистывая. В прекрасном настроении. Такое иногда случается: когда всё ни к чёрту, разум решает выкинуть все беды в мусорное ведро и отправиться отдохнуть во Флориду. А ты видишь отсветы адского пламени, когда поворачиваешься, чтобы взглянуть на только что сожжённый мост.

Толпа всегда отвергает странного человека, урода, мутанта.

Я разрывался на части. Такое ощущение, будто бежишь одновременно во все стороны. Какая-то часть меня кричала - не слышно для окружающих, но вполне реально. Кричала, как испуганный ребёнок в тёмной комнате.

Прекрасный октябрьский день, очень подходящий для битья стекол.

Причин, побудивших меня носить в школу разводной ключ, не имелось.

Что должен испытывать самоубийца, бросающийся с обрыва? Я уверен, он охвачен теми же чувствами. Ему представляется, что он застыл в полете и теперь будет лететь вечно. Возможно, потому-то они и кричат до самого низа.

— Вам разрешили вернуться на урок, мистер Декер?
— Да, — ответил я и достал из-за пояса револьвер.

Обиженный и подавленный, в полной уверенности, что роман никуда не годится, я засунул его в знаменитый СУНДУК, который все писатели, знаменитые и начинающие, возят с собой.

Не судите,да не судимы будете.

Вот тут меня прорвало. Достали. Я бы плюнул в Гитлера, так меня достали.

Так мы и шли, наслаждаясь погодой, обществом друг друга и жвачкой "Блэк Джек"...