Ярость

Как вы понимаете, при увеличении числа переменных постоянные никогда не меняются

Мне-то всегда казалось, что этим делом - ... - человеку надлежит заниматься в полном одиночестве. А туалет должен быть чем-то вроде исповедальни. Но в жизни, к сожалению, все по-другому. Нельзя даже высморкаться так, чтобы никто не узнал об этом. Кто-то обязательно узнает, кто-то обязательно будет подсматривать.

Lunacy is when you can't see the seams where they stitched the world together anymore.

Most kids don't give a hoot in hell for brains; they go a penny a pound, and the kid with the high I.Q. who can't play baseball or at least come in third in the local circle jerk is everybody's fifth wheel.

The moral seemed to be that puking up your past when the present is even worse makes some of the vomitus look nearly tasty.

Have you ever had your mother wipe your tears away? About that the hack poets are right. It's one of life's great experiences, right up there with your first ball game and your first wet dream.

Мы живем в наилучшем из возможных миров.

Должно быть в каждом из нас есть черта, очень четкая черта, вроде той, что отделяет дневную сторону планеты от ночной. Я думаю зовется она терминатор. Потому что в какой-то момент я выпрыгивал из штанов, а вот в следующий моему хладнокровию мог бы позавидовать огурец.

Я подумал, что она выйдет замуж за какого-нибудь недотепу с пятью костюмами в шкафу и цветной туалетной бумагой в ванной, и у меня защемило сердце. Они все рано или поздно понимают, что негоже терять пуговицы на танцах или забираться в багажник, чтобы попасть в автокино бесплатно. Они перестают есть пиццу и бросать десятицентовики в музыкальный автомат. Они больше не целуются с мальчиками в кустах. И почти всегда внешне становятся неотличимыми от Барби.

Девственному мозгу трудно противостоять ухищрениям современной психиатрии.

Лишь нормальные не выходят за рамки причинно-следственной логики.

Вам когда-нибудь мама вытирала слезы? В этом поэты правы. Одно из самых незабываемых впечатлений наряду с первой спортивной игрой и первым эротическим сном.

На мгновение я поймал себя на мысли, что жалею его. Но тут же растоптал зачатки жалости. Это ж все равно, что играть в покер по-крупному. Вот парень, что выигрывал всю ночь, перед ним гора фишек, и внезапно он начинает проигрывать. Сильно проигрывать. И тебе хочется пожалеть его и уплывающее от него богатство. Но ты все же должен задавить это чувство и дожать его, иначе он размажет тебя по стенке.

Жизнь - мартышка на перекладине, жизнь крутится-вертится, как монетка, которую подбрасывают в воздух, чтобы определить, кому сегодня платить за ленч.

Работу мозга невозможно остановить - чертовы колесики крутятся и крутятся...

Неужели ты думаешь, что знание того, что такое умирание, поможет тебе выжить?

Даже ужас изнашивается. Может наступить пресыщение даже смертью.

Меня всегда занимал вопрос, каково это, попасть в такую вот толпу, где ты можешь кричать, но не слышать своего голоса, где твоя индивидуальность растворяется в общей массе, где нет личностей, а есть стадо.

Я всегда схватывал все на лету и не забываю тех уроков, которые хорошо выучил. Я, например, помню, что справиться можно с любым, главное, взять в руки подходящую дубинку. Мой отец схватил кочергу с расчетом размозжить мне голову, но я взялся за топор, и он положил кочергу на место.