Агата отложила меню и внимательно посмотрела на Милли.

– Тут вот какая несправедливость: в тридцать лет ты получаешь от этого удовольствие, находишь в этом какой-то шарм, но через двадцать пять лет твое окружение начинает за тебя беспокоиться и считает, что ты сошла с ума. От кого я могла об этом узнать, если не от тебя? Твою миссис Берлингот я тоже сама придумала?

– Можно вас кое о чем попросить? Перед отъездом мне хотелось бы сделать Агате подарок. Я ломала над этим голову, засыпая. Думаю, эти же мысли разбудили меня ни свет ни заря. – Милли уставилась на носки своих сапожек. – Мне хочется, чтобы и у нее сохранилась обо мне память.

– Сейчас мы споем с тобой вдвоем, – сказал Рауль Агате.

– И не подумаю! – ответила та.

– После того, что я слышал сегодня в своем клубе, я насильно вытолкаю тебя на сцену!

– Кстати, тебе не пора обратно в клуб?

– У нас пока что мертвый сезон, Хосе справляется без меня. И потом, у меня в гостях ты.

– Ну а мои известия не из радостных, – сказал Клейтон. – Директор исправительной колонии теряет терпение и отказывается дальше держать ее побег в тайне.

— Моя сестра была предана братству, сражалась с бедностью, с расовой дискриминацией, отстаивала права женщин. Учти, в те времена все это было сопряжено с опасностью.

Милли поставила пустую чашку на стол и вышла из столовой.

– Нет, – пробормотала Агата, – у тебя все получилось. Ты живешь с человеком, который тебя любит.

– Знала бы ты, как бы мне хотелось уехать с тобой! Сесть в эту машину – и снова в путь!

– И куда бы ты поехала? – спросила со вздохом Агата.

Люси опустила глаза.

– Ты рассказала Джону? – спросила она, крепко сцепив пальцы.

– О чем?

– О нас.

– Тебя это беспокоит?

– Он обо всем этом понятия не имеет. Мы познакомились десять лет назад. Я никогда ничего ему не говорила.

– Понимаю, – ответила Агата. – Возможно, для него было бы потрясением узнать, что на совести его жены – кровь.

– Конечно, здесь гораздо уютнее, чем там, где я провела последние три десятка лет. Ты представить не можешь, до чего неудобное место Бедфорд-Хиллз!

На гору вела извилистая дорога.

Милли с недовольным видом залезла на сиденье пикапа, где оказалась зажатой между страшно довольными Джоном и Агатой.

– Ты не думала, а вот я взяла и вернулась, – сухо ответила Агата. – Садись в машину.

– Вы решили сосчитать сталактиты? Я уже думала, что вы никогда не вернетесь.

– Почему ты меня не предупредила, что собираешься уезжать? – обиженно спросил Джо.

– Мне пришлось уехать на несколько дней, только и всего.

– Сейчас узнаем, что за рекорд нам предстоит побить, – ответила Милли, заезжая на стоянку.

– Включай поворотник. Сейчас проверим, чего я стою! Как ты считаешь, что за рекорд нам предстоит побить?

– Все эти годы я путешествовала, – прошептала Агата.

После этого она молчала до самого Геттисберга, уставившись на убегающую из-под колес «олдсмобиля» асфальтовую ленту.

— Маленькой девочкой я фантазировала, что выйду замуж за профессора…

– За врача, что ли?

– Если копы нагрянули к вам сегодня утром, то не позже чем через два дня они пожалуют сюда.