Люди, будьте бдительны!

Томас Манн, Анна Зегерс, Юлиус Фучик, Джеймс Олдридж

В книгу включены произведения прогрессивных зарубежных писателей, изучаемые в средней школе: "Марио и волшебник" Томаса Манна, "Прогулка мертвых девушек" Aнны Зегерс. "Репортаж с петлей на шее" Юлиуса Фучика, "Морской орел" Джеймса Олдриджа. Сборник дает представление о развитии зарубежной антифашистской прозы 30-40-х годов.

Жанры

Рейтинг LiveLib

0 оценок

Эту книгу пока никто не оценил, ваша оценка может стать первой

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 9

Рецензии

Anastasia_Markova3 декабря 2019 г.
Я прочитала книгу и не поняла того, что хотел рассказать автор. Такие книги меня печалят, я начинаю считать себя глупой оттого, что не смогла понять произведение. Автор начал с места в карьер, и вот мы сразу идем вместе с троицей людей, что хотят добраться до Греции.
Берк, один из главных героев романа, был ранен и попал на остров Крит. На острове в это время идет военная потасовка, и надо как можно быстрее добраться до своих. Но это всего лишь один человек из троицы. Помимо него есть еще Нис и Стоун. Вокруг них и строится весь сюжет.
“Лучше бы я почитала что-то иное”, - неоднократно пробегала мысль у меня в голове при чтении романа. В романе герои, в попытках выбраться, совершали ряд действий, что приводили или к смерти тех, кто им помог, или к тому, что они сами ввязались в авантюру по освобождению людей. Чтобы освободить людей, им надо было разбить 4 форта, стреляя в них из миномета с неустойчивой лодки. Ну, не лежит у меня душа к историческим романам, да и сюжет меня особо не захватил, пока не дошла до момента атаки на форт.
Олдридж красочно описывает моменты управления лодкой, борьбы со стихией, бомбежки фортов. Но все все действия описаны кратко и скупо, лишь собственная фантазия помогала дорисовать моменты. Герои справились с фортами, хоть и чаще всего стреляли вслепую, и в результате атаки потеряли всего пару человек и одну лодку.
Конечно, автор показал нам хорошую закалку духа, что надо отстаивать свои интересы, даже если на фоне всего остального они будут казаться маленькими. Это как бабушка кормит голубей в парке, а могла бы детей Африки, но до них она не может дотянуться. Так и тут.
Остаточное впечатление о книге не очень, не стала бы советовать ее к чтению.
Читать далее
143
1,7K
Faery_Trickster17 апреля 2015 г.
Никогда не читайте Томаса Манна на ходу, в метро, в автобусах и на остановках, окружённые толпой случайных людей, громоздкими зданиями и постоянным шумом. Он, как сама природа, требует тишины и уединения. Его произведения – это разговор, который нельзя вести, перекрикивая суету жизни, иначе можно отвлечься и упустить важную мысль, вскользь брошенное слово, в которых будет больше значения, чем в иных многотомниках.
Манн – один из тех писателей, которые почти никогда не пишут о том, о чём кажется на первый взгляд. Если вы будете смотреть на «Марио и фокусника» только глазами, вы увидите историю курортного городка, в котором случилась странная трагедия. Но если вы отвлечётесь от сюжета, который лежит на поверхности, и прислушаетесь к своим ощущениям, к незаметно прорастающим в вас картинкам и звукам, вы поймёте, что за сюжетной драмой скрывается трагедия целого мира.
Я люблю Манна за то, что он никогда не говорит прямым текстом. Некоторые его работы, по-моему, без специальных знаний и вовсе не расшифруешь. И тем он прекраснее, потому что услышать его можно только если думать, а зачем ещё нам дана литература? Что проку для читателя, если автор сам расставит все точки над «i»? «Марио» по сути своей не имеет ничего общего с отдыхом в небольшом итальянском городе, это образец прекрасно выполненной аллегории.
Эта новелла, на мой взгляд, не похожа на те произведения Манна, что я читал раньше. В основном из-за стиля. Если бы мне дали прочесть «Марио и фокусника» без указания авторства и попросили угадать имя писателя, я бы сказал, что это новелла Сомерсета Моэма: написано безукоризненно хорошо, в идеальной манере классической литературы, но не более. Особенность же стиля Томаса Манна именно в том, что лично для меня он всегда выбивался за пределы этой формальной идеальности, от его описаний в душе что-то меняется, рвётся за рамки обыденных мыслей, ты сам точно объят его вдохновением. После «Марио» впервые со мной такого не произошло.
Возможно, мне, как и многим, кто не видел тех ужасов, которым было свидетелем поколение XX века, намного тяжелее проникнуться кошмаром фашизма. Мы знаем, что он был, мы можем ощутить его мощь через печатное слово, фильмы, рассказы, но мы живём в то время, когда человечество пробудилось, и кошмар остался только страшным воспоминанием, тающим в утреннем свете. Для того же времени, когда новелла писалась, это произведение значительнее во сто крат. Потому что в ней – лицо зарождающегося фанатичного патриотизма, в ней – нездоровые националистические настроения, превращающие любовь к родине в абсурд, в ней – феномен поклонения ущербной власти, которая вызывает неприязнь у самого народа, но вместе с тем обладает такой невероятной силой, что даже самые сильные сгибаются под ударами её хлыста и воли.
Чиполла не зря изображается уродцем, калекой с вредными привычками, которые поддерживают его жизненные силы. Не может быть красоты в том, что, как мясорубка, перемалывает человеческую личность и подчиняет своим желаниям. Всё представление фокусника на душе попросту мерзко. И не столько из-за того, что он делает, сколько из-за отсутствия сопротивления. Никто, ни один человек, как бы он ни пытался, не может ослушаться его хлыста. Единственной надеждой на избавление становится финал, конец, положенный рукой Марио. Почему именно он – обычный официант из кафе? Быть может, из-за того, что в его сердце оказалась любовь гораздо более искренняя и сильная, чем показная любовь к родине, к которой то и дело обращался Чиполла. Быть может, Марио не выдержал надругательства над тем единственным сильным, настоящим чувством, которое сохраняет в нас человека.
Читать далее
96
2,7K
Tin-tinka10 сентября 2023 г.
Метаксисты, железноголовые и инглези
... пришли сюда воевать против немцев, а кончили тем, что воюем против каких-то греков.
Было очень интересно погрузиться в эту историю, ведь автор описывает Вторую Мировую с достаточно необычного ракурса – от лица австралийцев, пытающихся выбраться с острова Крит, захваченного немецкими войсками. Герои данного романа, как и многие британские военные, не смогли организованно эвакуироваться со своей армией, ведь отступление было весьма спешным и многие «инглези» были вынуждены скрываться на острове от фашистов, самостоятельно изыскивая возможность найти лодку и перебраться к своим в Египет.
Если прошлая прочитанная книга про данный исторический период ( Ромен Гари - Воздушные змеи ) показалась мне воздушной и женственной, то эта, наоборот, весьма приземленная, крепко стоящая на ногах мужественная литература. Тут не найдется места любви, да и лирические отступления отсутствуют, почти нет погружения в переживания персонажей, автор достаточно прямолинеен и политика его волнует больше психологии. И сложно было остаться равнодушной к проблемам греков, ведь они не только страдают от немецкой оккупации, но и от внутренних врагов в лице метаксистов. Автор описывает ситуацию, когда население Крита оказалось во власти авторитарной националистической диктатуры, которая активно боролась с противниками среди простого населения, так что крестьяне, рыбаки, ловцы губок оказывались на многие годы заключены в тюрьмы. Но оппозиция готовилась к вооруженному сопротивлению, на Крит тайно доставлялось оружие, люди объединялись, готовясь к борьбе. Олдридж устами своих персонажей рассказывает о том, как паразитировали метаксисты, скупая по дешевке вино, маслины, губки, как сборщики налогов выжимали все соки из людей, а непокорных ссылали в лагеря.

Ты им растолкуй про метаксистов.
— Они не поймут.
— Чего же тут не понять? Разве им никогда не говорили, что есть такие люди, как метаксисты? Что они сосут кровь из народа?
— Все это они знают, — сказал Нис почти со злостью. — Но они считают, что им до этого дела нет.
— Что ж, растолкуй им еще раз. Расскажи, что проделывали здесь, в Литтосе. У нас тут маслины лучшие на Крите, не считая разве Мессары. Весь урожай мы должны были продавать метаксистам. Их власть, их фабрики и заводы. И хозяевами земли тоже были они. Вот они и делали что хотели. Мы должны были продавать по той цене, которую назначали они. Мы отвозили на их склады и маслины, и рыбу, и даже вино, которое давили у себя здесь. Они высасывали из нас все. Высасывали кровь. А платили горсточкой драхм. Кто противился, того отправляли на острова. На тот же Гавдос хотя бы. Вот и объясни англичанам, что мы хотим освободить литтосийцев из гавдосского лагеря.
Именно освобождение таких многолетних узников является кульминационным моментом данного романа, ведь надо было спешить выпустить на волю заключённых до прихода «железноголовых» немцев, ведь иначе пленников ждала безжалостная расправа.

— Мало того, что мы тут воюем за вас, — майор был вне себя от бешенства, — вы еще заставляете нас спасать каких-то сумасшедших греков, которых за что-то засадили в тюрьму.
Хотя не менее ярким моментом сюжета является и попытка «австралос» покинуть остров на подаренной местным рыбаком лодке, напряженная борьба с бушующей стихией. Вообще вся книга состоит из таких красочных сцен: то эпизоды борьбы с немецким патрулём, то захват лодок и бегство от преследователей, то внезапная пулеметная очередь, унесшая жизни столь многих. Есть и горькие описания расправы железноголовых над рыбаками, осмелившимися помогать англичанам, и равнодушие британцев к судьбе местного населения, их непонимание того, как критична потеря лодки для бедной рыбацкой деревни, оттого герой-грек не решается просить о таком одолжении критян.
Волнующе описаны и жаркие споры персонажей с метаксистами, последние призывают объединиться в борьбе против немецких захватчиков, но прежде всего преследуют свои политические интересы.

— Мы здесь являемся представителями правительства.
— Какого правительства?
Теперь шел поединок между Хаджи Михали и красивым, который становился все наглее.
— Правительства эллинов.
— Да, но какого правительства эллинов?
— Того, которое в Египте.
— Не понимаю, — сказал Хаджи Михали. — Что же это за греческое правительство в Египте? Откуда оно взялось? Кто в него входит?
— Правительство, которое существовало всегда. С некоторыми изменениями. Это законное правительство.
— Значит, это метаксистское правительство? — быстро спросил Хаджи Михали.
— Называй как хочешь, — сказал тщедушный.
— Это законное правительство, — сказал толстяк.
— Кто утвердил его? Кто? Если это те же люди, которые были при Метаксасе, то вся Греция ненавидит их. Кто утвердил это правительство?
— А кто его раньше утверждал? — ехидно спросил тщедушный.
— Иоанн Метаксас, вот кто. Сами они себя утвердили пулеметами и автоматами.
Говорите прямо — метаксистская организация.
— Метаксас умер.
— Метаксас жив. Вот сейчас со мной говорят четыре Метаксаса. Просят меня помочь им устроить так, чтобы, если англичане выиграют войну, метаксисты могли сейчас же вернуться и начать с того самого, на чем остановился Иоанн Метаксас.
Всякий, кто сотрудничал с Метаксасом, есть метаксист. Я такому правительству помогать не стану. Все равно не стану, даже теперь. Организовывать группы по всей стране. Понятно, зачем это. Ну да, для борьбы с железноголовыми. Но прежде всего для укрепления метаксистов. Знаете ли вы, где мы только что были? Знаете или нет?
— На острове Гавдос, — презрительно сказал красивый. Он об этом узнал от старика солдата.
— Да. На Гавдосе. — Хаджи Михали вызывающе выпрямился. — Мы ездили туда освобождать ловцов губок и литтосийских рыбаков, которых Метаксас посадил в тюрьму за то, что они были против его политики. А вы в это самое время являетесь сюда и требуете, чтобы мы помогали вам укрепить в Греции влияние метаксистов. Да я раньше удавлю тебя.
— Это нужно для того, чтобы разбить железноголовых, — коварно заметил толстяк.
— Если бы только в этом было дело, я стал бы помогать даже метаксистам. Но дело не только в этом. У вас свои планы. Вы хотите насаждать метаксизм. Фашизм. Вы хотите того же, что и железноголовые.
— Почему ж мы тогда не остались здесь, с ними? — вмешался самый младший из четверых.
— Потому что вы знали, что старший братец проглотит вас, а это в ваши расчеты не входит. Вы не захотели оставаться здесь с железноголовыми. И вы не хотите, чтобы железноголовые хозяйничали в Греции.
Он не станет пригляднее оттого, что вы-как будто хотите помогать англичанам в их войне с железноголовыми.
Вы потому выбрали англичан, что они не станут мешаться в ваши внутренние дела в Греции. А железноголовые стали бы. Впрочем, есть среди вас и такие, что предпочитают железноголовых.
До сих пор толстяк не сердился. Но Хаджи Михали вывел его из себя.
— Мы останемся здесь и еще поспорим с вами, — сказал он. — Слушайте, что я вам скажу. Войну выиграют англичане. Это случится не сразу, но рано или поздно они выиграют ее. А после этого мы все равно придем в Грецию. И вы не можете этому помешать.
— Так вам кажется издалека. А в Греции все покажется иначе. Вся Греция встанет против вас. Теперь мы сумеем справиться с вами.
— С тем, с чем мы придем сюда, вам не справиться, — закричал толстяк. — Мы придем с целой армией, с вооруженной «силой. Мы придем с техникой. Устоишь ты тогда против нас, Хаджи Михали? Устоишь?
— Если даже так — это будет греческая армия и греческая техника… И это все обратится против вас. В Греции ничего у вас не выйдет.Если греческие солдаты дерутся в чужих краях, они дерутся, чтобы разбить железноголовых. А не ради вашей выгоды.
— Это что же, ты и этот старый смутьян будете указывать нам? — У красивого даже язык стал заплетаться от бешенства.
— Да, — просто ответил Нис.
— Грязное мужичье. Все вы на одну стать.
Нис не стал исправлять ошибку. Рыбак, крестьянин, ткач, ловец губок — для них ведь это все равно. Все на одну стать; Нис не трогался с места, ожидая, чтобы они ушли. Куда, он сам не знал. Но чтобы ушли.

И как же печально читать о возлагаемых рыбаками надеждах на англичан, зная (из книги Кит Лоу - Жестокий континент ), что после изгнания фашистов именно реакционные правые силы получат поддержку английского и американского правительств, а такие бойцы Сопротивления, как описаны в книге, будут убиты в Гражданской войне или отправлены в концентрационные лагеря на «перевоспитание».

Но действовать могут только те, кто готовился к организованной борьбе с метаксистами. Другим это еще не под силу. Только революционеры могут выступить сразу.
— Неплохо, — сказал Нис. — Совсем неплохо. А англичане знают про это?
— А вот для того я и послал к ним Экса. Но я думаю, они и так знают. И всегда знали.
— А если знали, то не очень считались с этим, иначе бы они не поддерживали Метаксаса.
— Да, правда, — сказал Хаджи Михали, прощая англичанам былые грехи. — Но это было раньше, когда они, быть может, боялись крутых перемен. Понятно тебе? Сейчас другое дело. Было бы просто глупо не понимать этого. — Для них, может быть, не так уж глупо.
— Может быть, они предпочитают метаксистов нам.
— Ну, не настолько уж они глупы, их цель сейчас — разбить железноголовых. Если кто-нибудь может помочь им в этом здесь, так не метаксисты, а мы. А это для них сейчас самое важное.
— Но если войну выиграют инглези, — сказал молодой, — они вправе будут делать, что захотят.
— А разве ваше метаксистское правительство утверждено англичанами? Разве так, метаксисты?
Они не ответили.
— Разве они доверяют вам? После того как половина из вас осталась тут, чтобы помогать железноголовым, а другая половина бежала только из страха перед старшим братом. И они доверяют вам? Они, непримиримые враги железноголовых?
— Да, — сказал тщедушный. — Доверяют. И вы должны доверять.
— Не верю, — резко крикнул Нис. — Я этому не верю. И ни в какое ваше правительство в Египте не верю тоже. Потому что инглези не позволили бы метаксистам разгуливать на свободе. Вы — фашисты, такие же, как железноголовые.
— Пора всем грекам быть греками, — сказал толстяк.
— Так говорил Метаксас. И он же преследовал греков за то, что они греки.
Подводя итог, рекомендую это книгу тем читателям, кто интересуется историей и политикой, кто хочет узнать малоизвестные моменты Второй Мировой войны, а также любителям приключенческой классики, так как сражений и преследований тут будет достаточно.
Читать далее
89
12,7K

Все рецензии

Цитаты

baldushka5 июля 2013 г.
Смотреть на людей со сломленной совестью ещё страшнее, чем на избитых.
25
4K
apcholkin4 января 2021 г.
Речь человека у итальянцев определяет место человека в обществе

Артист еще ничем не показал своего искусства, но его умение говорить само по себе было признано искусством, он произвел впечатление уже одним своим красноречием. У южан живая речь составляет одну из неотъемлемых радостей жизни, и ей уделяют куда больше внимания, нежели где-либо на севере. Национальное средство общения, родной язык окружен у этих народов достойным подражания почетом, и есть нечто забавное и неподражаемое в том придирчиво страстном почтении, с каким следят за соблюдением его форм и законов произношения. Здесь и говорят с удовольствием и слушают с удовольствием, но слушают как строгие ценители. Ибо по тому, как человек говорит, определяют его место в обществе; неряшливая, корявая речь вызывает презрение, изящная и отточенная – создает престиж, и потому маленький человек, если ему важно произвести выгодное впечатление, старается употреблять изысканные обороты и следит за своим произношением. По крайней мере, с этой стороны Чиполла явно расположил к себе публику, хотя и не относился к разряду людей, которые итальянцу, с присущим ему смешением моральных и эстетических мерил, кажутся sympatico.
Читать далее
22
285
Toccata1 декабря 2012 г.
Кстати говоря, скуку каждый создает себе сам. Есть люди, которые скучают и там, где другим живется отлично.
20
4,3K