Теркин на том свете

Блин! Блин! Блин! (Я знаю и другие слова, покрепче, да тут у нас культурное общество) Ну зачем для такой темы было брать ставшего народным героя?

Говорю категорично - НЕТ! НЕ ПОНРАВИЛОСЬ!

Итак, Василий Теркин умирает, попадает на тот свет, и оказывается В забюрокраченном, номенклатурном мире, который похож на наш мир в ту эпоху. И вот он, Теркин, ходит, слушает пояснения своего погибшего однополчанина... И всё, никакого действия. Ходит, смотрит, слушает, недоволен. Ходит, смотрит, слушает, недоволен. Наконец, понимает, что здесь ему не место, и благополучно сбегает с того света.

Поэма "Теркин на том свете" - сатира на сталинизм и действительность того времени. Только сатира высосанная из пальца. У меня сложилась уверенность, что если "Книгу про бойца" - первую поэму про Теркина Твардовский писал легко, то "Теркин на том свете" ему дался тяжело. И я совершенно не могу понять, зачем он Теркина втянул в это произведение. Видимо, Твардовский не знал, что если литературный персонаж становится безумно популярным, автор теряет над ним авторское право. Я говорю, конечно, не о праве юридическом, а о праве вольно распоряжаться этим персонажем. Это как в случае, когда Конан-Дойль убил Шерлока Холмса, стал получать письма от разъяренных читателей, и в конце концов воскресил сыщика.

Так и тут. Твардовский окунул своего солдата в совершенно иную действительность (точнее, в недействительность). И мы уже не узнаем Теркина. Потому что его привыкли видеть жизнерадостным, непосредственным оптимистом. А тут... А тут никого не видим.

Похожая трансформация была у Робура-завоевателя (персонажа Жюля Верна). В книге "Робур-завоеватель" это целеустремленный инженер и изобретатель, в книге "Властелин мира" - целеустремленный злодей.

В общем, Твардовский дал маху.

Одной из причин увольнения с поста редактора журнала "Нового мира" , Александра Трифоновича Тарковского стала подготовленная к публикации поэма "Тёркин на том свете", названная в докладной записке ЦК КПСС "пасквилем на нашу действительность". Чиновники в чём-то были правы, совершенно верно увидев в описании "того света" ("преисподнее бюро" и пр.) сатирическое изображение методов работы партийных органов. Сменивший Сталина на посту лидера партии Хрущёв, не читавший, разумеется, поэмы, охарактеризовал эту вещь "как идейно порочную и политически вредную". Это был приговор.
В отличие от ранее написанной "книги про бойца" (поэмы "Василий Тёркин"), отразившей лучшие национальные черты воюющего народа посредством фольклорных традиций, где немаловажную роль играет жизнеутверждающий юмор и смех, в новой поэме автора смех изменяет свой характер — становится сатирическим, саркастическим, обличающим пороки "загробного мира", олицетворяющего бюрократизм и абсурд политического режима современного поэту общества.
И если в военной поэме смех находится рядом с трагизмом народного горя, то смех в послевоенной поэме Твардовского приобретает черты трагизма, разочарования и безысходности от сложившейся обстановки в обществе. Поэт использует сатиру, но уже не против открытого врага, а "кромешного мира", поэтому и задача становится другой — разоблачить этот загробный мир со всеми его абсурдными законами.
Ложный романтизм и псевдомасштабность 40–50-х годов оказывали влияние на литературный процесс, но проза и поэзия стремились к возвращению на путь образного изображения реальности бытия. В своей поэме "Тёркин на том свете" Твардовский использует сатиру и целительную силу смеха, имеющего политический подтекст — обличение существующего строя и свидетельствующего о глубокой вере поэта в эту силу. На протяжении произведения характер этого смеха проходит своеобразную эволюцию — от доброго, насыщенного народными шутками, прибаутками, пословицами и поговорками разных фольклорных жанров, до ироничного, язвительного, грозного, сатирического, помогающего автору раскрыть всю сущность и опасность системы насилия бюрократизма в стране. При этом нельзя думать, что целью Твардовского была критика всего советского уклада жизни — он был страстным патриотом своей страны, но главным желанием его было изменить жизнь в ней к лучшему.
Самым подходящим жанром, которым можно охарактеризовать поэму, это жанр бурлеска, изображающий "коммунистический рай". Комический эффект данной формы поэзии помог автору представить изображенный "высокий" мир бюрократизма и чиновничества в низменном, уродливо искажённом виде, вызывающем не только смех у читателя, но и отрицательные чувства. Стоит отметить, что поэт не обошёл вниманием поэму "Божественная комедия" Данте ("он решил новым, видите ли, Дантом объявиться") нужна была автору для осознания абсурдности и вместе с тем трагичности изображенных картин загробной жизни, которую увидел "тридцати неполных лет … Тёркин в преисподней".
С каждым новым эпизодом сатирическая направленность в поэме, в зависимости от ситуации, приобретает новые оттенки: от весёлой шутки, до горькой иронии и злого сарказма. Для изображения административных структур (Столов, Комитетов, Органов и др.) автор использует гротеск, помогающий читателю увидеть, до какого абсурда может дойти эта "мертвяцкая" бюрократия. Здесь прослеживается связь с традициями Салтыкова-Щедрина в "Истории одного города", где народ страдает от действий глупых градоначальников и чиновников. Такую же форму сатиры использует и Твардовский для изображения сложившейся в стране политической обстановки с царящим в ней бюрократизмом.
Наивысшей точкой накала в поэме, отражающей порядок этого потустороннего мира, является изображение Особого отдела и его Верховного, в котором без труда узнается образ Сталина. Сатирическое осмеяние его осуществляется посредством "иронического восхваления", которое звучит из уст друга Тёркина. Обращают на себя внимание слова "устроитель" и "устроил", которые подводят читателя к мысли о том, что лежало в основе сталинского режима, строя — репрессии, уничтожение людей. Саркастически, в форме развернутой метафоры, характеризует герой эту "слаженную систему": "Это вроде как машина… сама режет, сама давит, сама помощь подаёт". Все эти картины пробуждают в герое философско-трагичные размышления: "слишком памятны черты власти той безмерной..." и дают основания утверждать, что в поэме прослеживается изменение образа солдата-весельчака Тёркина, которого автор наделяет трагическими чертами.
Но всё же Твардовский завершает свою поэму оптимистически, несмотря на сатирический пафос, о чём свидетельствуют заключительные её строки, объединяющие рефреном два своих произведения, двух героев: "пушки к бою едут задом — было сказано не зря". Тёркин не может оставаться в этом мёртвом мире, зеркально отражающем жизнь на земле, ему нужно вернуться в мир живых, чтобы не только обличать его пороки, но и бороться с ними. Тёркин остается таким же бравым, смелым и жизнерадостным солдатом, готовым в любой ситуации защитить свой народ.

Эта поэма на самом деле оказалась воплем души творческого человека, вынужденного изо дня в день сталкиваться с бюрократией и цензурой. Сейчас прочитала историю этой поэмы и ничуть не удивлена, что будучи написанной в конце войны, она была подготовлена к печати в 1950 году, а издана только 1963 году во время компании по "разоблачению Сталина". И видимо только благодаря компании и вышла в печать, поскольку высмеивала эта поэма конечно не Сталина, а вообще весь бюрократический аппарат Советского союза. Честно говоря, если бы автор написал ее раньше, в конце 30-х, а не 40-х годов, то ему бы после такого не позволили не только писать, но и нормально жить. Некоторые строки там бьют там не в бровь, а в глаз. Особенно если учесть, что все подобные разговоры Теркин ведет находясь на том свете, то есть в аду.

• Так. Боишься, что пошлют

• Невдомек мне словно,