История моего современника. Раннее детство и годы учения

В. Г. Короленко оставил после себя большой архив. Но этот труд не является его биографией. ИСТОРИЯ МОЕГО СОВРЕМЕННИКА охватывает длительный и разнообразный период русской жизни, иногда писалась со значительными перерывами в течение шестнадцати лет. В приложении имеются варианты некоторых глав.

Жанры

Купить эту книгу

История моего современника. Раннее детство и годы учения

Электронная

59.9 ₽48 ₽

Купить-20%

Аудио

364.9 ₽292 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,4

75 оценок

5
56%
4
37%
3
4%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 78Хотят прочитать 493

Рецензии

Champiritas16 сентября 2022 г.
Воспоминания репрессированного
Владимир Галактионович Короленко – настоящий герой своего времени, человек совести и чести, отражение эпохи и среды, в которой ему довелось жить. Часто, изучая историю того или иного отрезка времени, мы сталкиваемся с тем, что от нас ускользает положение «маленького человека» - где он за всеми этими реформами, революциями и войнами? Я бы сказала, что «воспоминания» Короленко - и есть калейдоскоп судеб крестьян, революционеров, ссыльных; политика и исторические события здесь – всего лишь фон.
Как и положено всякого рода воспоминаниям, начинаются они с детских впечатлений: здесь больше всего запомнился испуг от чиновников, гнетущее впечатление от присутствия на похоронах соседского мальчика, страшные истории кухарки (ох и есть же рассказчицы, и где они берут свой талант?).
Интересно было прочитать, как детский ум впитывал настроения взрослых по поводу отмены крепостного права, впечатления от обучения в пансионе, литературе того времени (автор сделал акцент на негативном образе поляков в ней),о реформе образования Толстого, которая коснулась нашего героя, о том, что говорили взрослые за игрой в карты о политике, о царе, о выстреле Каракозова, о Нечаеве и нечаевцах.
Интересен и «петербургский» период – работа в редакции корректором, скудные условия проживания. Но здесь В.Г. становится уже непосредственным свидетелем революционных событий, беспредела царских репрессий:

Но, как всегда, царское правительство перепугалось насмерть. Тревога пошла по всей России: хватали направо и налево заподозренных в «сочувствии» и неблагонадежности, свозили их в Петербург и держали в доме предварительного заключения или в Петропавловской крепости по три и по четыре года. Во время суда обвинитель Желеховский сказал с идиотской откровенностью, что громадное большинство подсудимых посажены на скамью подсудимых только «для фона», на котором должны выступать фигуры главных злоумышленников. И действительно, по приговору суда некоторые из этих молодых людей и девушек были приговорены на один-два месяца заключения, после того как они «для фона» просидели по четыре года.
И суды, и неожиданный образ революционера, поменявшийся за какие-то 10 лет до неузнаваемости:

В большом процессе наивные идеалисты и мечтатели ругались, потрясали решетками, наводили ужас на судей. Это было в семьдесят восьмом году. А через два-три года перед теми же сенаторами, безупречно одетые в черные пары и в крахмальных воротничках, Александр Квятковский и потом Желябов давали в корректнейшей форме показания:
«Я уже имел честь объяснить суду, что бомба, назначенная для покушения на императора, была приготовлена там-то и состояла из следующих частей…»
Конечно, В.Г. рассказывает и о причине своего ареста, но об этом вы прочитаете сами.
Ещё показалась очень интересной одно размышление автора:

Говорят, у турок существует какое-то коллективное народное предчувствие, что они когда-нибудь непременно будут изгнаны из Европы. Такое же массовое предчувствие не чуждо было и нашему прежнему строю.
Вторая часть посвящена ссыльному периоду. Здесь очень много эпизодов из жизни люда, далёкого от цивилизации, рассказов ссыльных. Запомнилось особенно впечатляющий эпизод, рассказанный одним из товарищей Короленко о том, как они подавали прошение царю по поводу земельного спора с барином. Это показательный случай о том, как всякое несогласие крестьян было выставлено как бунт. И не смотря на то, что Богдан (так звали рассказчика) уже казалось приблизился к царю, и ему даже удалось получить расписку от великого князя, он всё равно попал в лапы к чиновникам и оказался в итоге в тюрьме. «Лучший народ по тюрьмам сидит» - как выразился он сам. Вот так, отменивший крепостное право царь, по сути по-прежнему был на стороне помещиков и ничего для простого мужика не поменялось.
Мастерски Автор описывает людей из российской глубинки, их речь и жизненный уклад, иногда это целые маленькие рассказы из жизни одного человека или одной семьи. Не смотря на то, что по большей части это трагичные судьбы, внутренний оптимизм, любовь к людям, а также тон автора не дают читателю унывать и желания закрыть книгу не возникает.
Ещё показался интересным, относительно происходящего сегодня, рассказ автора о «Галицком украинофильском движении» - дух революции был настолько силён, что на него никто не обратил внимания и оно затухло.
Есть здесь и о конституции Лорис-Меликова. Если верить автору, то в его окружении особых надежд на неё не возлагалось. Есть здесь и о 1 марта и рассуждения о терроре.
Из этого тома также запомнился эпизод о заключённом революционере Мышкине, которого казнили за то, что он кинул тарелку в надсмотрщика.
Эту книгу советую прочитать всем, даже если вы не увлекаетесь историей. Здесь очень много событий на любой вкус, написанных так, будто это цикл небольших рассказов. Это настоящий срез эпохи, взгляд на жизнь человека во времена революционных настроений, как доносились события из Петербурга до глубинки и что думали о них люди. Оказывается, не так равнодушен был деревенский мужик к происходящему, как это могло казаться. Не только в столице разворачивались события.
Читать далее
64
3,1K
Zok_Valkov8 августа 2021 г.
Воистину, неисповедимы пути читательские. Так сложилось, что я в основном читаю современную литературу. Ну, скажем так - то, что появилось последние лет 50-70. И тут вдруг – Короленко! Бывает же!
«Виновата», конечно, Галина Юзефович. То, как нежно и трепетно она отзывалась об «Истории моего современника» не могло оставить меня равнодушной. Но от интереса до прочтения – долгий путь. И тут подвернулась какая-то фантастическая распродажа, в результате которой двухтомник достался мне за 200 рублей. Судьба!)))
И вот полторы недели увлекательного погружения в жизнь и чаяния молодого человека второй половины XIX века. «История моего современника» охватывает период примерно в 30 лет жизни автора от раннего детства до окончания ссылки в Якутии.
Впечатления надо сказать удивительные. Есть в Короленко какая-то внутренняя сила, которая наполняет казенные, в сущности, слова типа «гуманизм» или «нравственность» смыслом и искренностью. Искренность – вообще слово точно, гармонично подходящее к Короленко.
«История моего современника» разделена на 4 тома и, увы, не закончена.
Том первый – детство и ранняя юность. Душевное, светлое описание с приличествующей возрасту наивностью и …
/я пошла искать синонимы к слову «искренность», потому что оно снова просится в текст/
… чистосердечностью.
Короленко так знакомо описывает подростковые метания и размышления о самоидентификации, что и я невольно вспоминаю свои детские мысли о себе, родителях, мире, навязываемом боге. Я в силу своих обстоятельств не сильно думала о национальном вопросе, но в случае Короленко – это была действительно стихия трех народов – русского, польского и украинского.
И как характерна для Короленко следующая ремарка:

«Это оттого, - подумал я, проснувшись весь в поту и с сильно стучавшим сердце, - что они русские и я русский». Но я ошибался. Это было только оттого, что они люди…»
Второй том – студенчество, первые высылки, тюрьмы. И снова такие знакомые студенческие будни, споры, поиски. Здесь я вообще испытала сильнейшее чувство дежавю. Слово страна и власть – муха, застывшая в янтаре – неизменная во все времена, обреченная ходить вечно по одним и тем же путям (и граблям) до скончания веков.
Посмотрите, как узнаваемо и точно:

«Не вопросы о столовых или землячествах, не частные вопросы академического быта, а полное отсутствие уважения к основам строя – вот что периодически потрясает нашу молодежь. Молодежь бескорыстна и великодушна. Еще не связанная путами житейской практики и личными интересами, становясь у порога жизни, она колеблется отдать свои силы на службу тому строю, в основании которого она чувствует неправду. И вот в первом порыве, по любому поводу, в наиболее доступной ей форме она готова открыто высказать свои чувства. Силой, непомерными репрессиями или лукавством и хитростью, как в нашем случае, достигается формальное подчинение «порядку». А потом, пережив этот опасный период, - молодежь втягивается в служебную лямку, из которой ей нет уже выхода. Но входит она туда часто с глубоким надломом».
А это разве не знакомо?

«Несколькими краткими законами в порядке верховного управления был создан или значительно расширен механизм так называемого «административного порядка». Эти краткие акты верховной власти можно было бы назвать настоящими «законами о беззаконии»
Да меняется ли хоть что-то в это стране?!

«Эту краткую историю могли бы повторить о себе девять десятых арестованных в то время. Был, например, целый кружок «танцоров», захваченных на какой-то вечеринке. Полиция заподозрила, что танцевали они с какой-то революционной целью»
Но полны эти заметки и точных бытовых наблюдений, комических ситуаций, отвлеченных размышлений.
Наконец третий и четвертый тома – ссылка.
Дикая природа, дикие люди, дикие нравы и все равно есть место и юмору, и почти антропологическим заметкам о быте и традициях, и горячей дружбе, и настоящему ссыльному товариществу.
И снова горькие размышления, так созвучные дню сегодняшнему

«Институт жандармов выдвинулся на первый план русской жизни. Основывались новые окружные управления, увеличивались жалования, расширялись штаты…»
Наконец в самом финале четвертого тома Короленко подводит некоторые итоги:

«Когда меня привезли в дом предварительного заключения и за мной захлопнулась дверь, я остановился посредине камеры и оглянул ее стены. Вот я объехал почти вокруг света и очутился на том же месте. Это доказывает, что Россия за это время не продвинулась ни на шаг, несмотря на многочисленные жертвы. Те же дома предварительного заключения, те же жандармские управления, что и были… Чем же это кончится?»
Увы, это так и не кончилось…
Вообще, по ходу повествования Короленко рассказывает множество замечательных историй о народнической среде, об интеллигенции и о народе, который вроде как должен был обогатить образованную молодежь некой сакральной мудростью, о трагедиях и комедиях ссыльной и арестантской жизни, об удивительных людях, которые встречались ему на жизненном пути.
На конец книги автору 32 года. Всего 32! А какой трудный и в то же время богатый опыт за плечами! Как это мало сопоставимо с моим опытом в 32 года, да даже и сейчас, спустя еще почти десять лет! Вообще, это вопрос, который меня давно волнует – стали ли мы инфантильнее относительно своих сверстников столетней (даже больше!) давности? Мне кажется, да, мы стали эгоистичнее, более склонными к индивидуализму и соблюдению своих интересов. Стали ли мы счастливее? Не знаю.
Не могла не отметить, что в своих ссыльных перемещениях Короленко дважды краткосрочно побывал в Томске. Оставил забавные замечания о местном губернаторе и не очень позитивные впечатления о местных тюрьмах.
Не смотря на историчность и событийную мрачность повествования от этих мемуаров остается невероятно светлое и чистое чувство. Сказывается та самая авторская интонация и позиция, которые вызывают теплую симпатию и глубокое уважение к автору-человеку.
Читать далее
25
776
lapickas3 марта 2019 г.
Еще одна книга из рекомендаций Галины Юзефович, в этот раз - прямое попадание. Из школы я смутно помнила только "Детей подземелья" и "Слепого музыканта", и то, больше внешний вид книжки, чем содержание. И вообще была уверена, что это советский писатель) (я уже упоминала, что с новой и новейшей историей я не дружу совсем в виду полного отсутствия этих периодов истории в школе в период развала союза?)
Короче, взялась как-то попробовать - и втянулась так, что пока все четыре тома не прочитала, не остановилась. И то, с воплем - почему все, хочу еще, дальше! Видимо, Короленко-публицист мне нравится явно больше, чем Короленко- автор художественной литературы (и да простит меня автор). Здесь же у нас воспоминания - детские (он застал отмену крепостного права и польское восстание) и школьные, студенческие, ссыльные - я и не знала, что он семь лет провел по ссылкам. Размышления о народничестве и наивности интеллигенции, верившей в некую метафизическую "народную мудрость", о странностях самодержавия в лице Александра II, которого швыряло от освободителя до ярого реакционера, о жандармском произволе и административных порядках без суда и следствия (спойлер: с тех пор ничего не изменилось). Зарисовки о сибирском быте, о том самом народе, об отдельных друзьях и недругах и вообще ссылочном и жандармском контингенте.
Ужасно жалко, что дальше Александра III повествование не заходит, заканчивается на 1885 примерно году. Такая подача исторического материала мне гораздо симпатичнее, чем в учебниках.
Отдельно интересно замечать, как изменился с тех пор русский язык. Все вот эти мелочи вроде "танцОвали", или там склонение фамилий на "о" (Шевченка, Шевченки, Шевченкой).
В общем, прочитала с огромным и неожиданным для себя удовольствием. Попробовала пару рассказов - все же нет, впечатление не то. А вот эти воспоминания - прекрасно зашли. Попробую поискать еще продолжение его биографии, написанное дочерью, но, боюсь, это уже будет совсем другая история.
Читать далее
20
2K

Все рецензии

Цитаты

Zok_Valkov8 августа 2021 г.
Не вопросы о столовых или землячествах, не частные вопросы академического быта, а полное отсутствие уважения к основам строя – вот что периодически потрясает нашу молодежь. Молодежь бескорыстна и великодушна. Еще не связанная путами житейской практики и личными интересами, становясь у порога жизни, она колеблется отдать свои силы на службу тому строю, в основании которого она чувствует неправду. И вот в первом порыве, по любому поводу, в наиболее доступной ей форме она готова открыто высказать свои чувства. Силой, непомерными репрессиями или лукавством и хитростью, как в нашем случае, достигается формальное подчинение «порядку». А потом, пережив этот опасный период, - молодежь втягивается в служебную лямку, из которой ей нет уже выхода. Но входит она туда часто с глубоким надломом
Читать далее
2
385
Zok_Valkov8 августа 2021 г.
Был, например, целый кружок «танцоров», захваченных на какой-то вечеринке. Полиция заподозрила, что танцевали они с какой-то революционной целью
2
331
bondarevaE17 февраля 2025 г.
Старое время завещало новому часть своего печального наследства
1
125