Жизнь на льдине

Не понимаю, как можно оценить эту книгу.
Если рассматривать ее, как литературное произведение, то оценка очень средняя. Текст простой, незамысловатый, написано так же безыскусно, в стиле что вижу, о том пою.
Если говорить об авторе, то в этой книге он мне не понравился совсем, почему – об этом позже.
Но история, рассказанная в книге настолько впечатляет, что за ней теряется и несложный текст, и несимпатичный автор.

Речь идет о дрейфующей станции Северный Полюс №1. Девять месяцев четыре безумца отважных полярника дрейфовали на льдине, жили в матерчатой палатке, изучали все, что можно изучить, а льдина тем временем медленно плыла к югу и к концу путешествия растаяла с размеров 3 на 6 километров до 20 на 30 метров, а то и того меньше.

Едва я начала читать, как глаза уперлись в бурные славословия и благодарности в адрес партии и правительства. И хотя я делаю скидку на время написания, но все же задело – неужели люди отправились изучать Север только для партии и правительства? Однако потом вдруг подумала - а что не так? Целый институт работал над разработкой рациона для будущих зимовщиков, мастерские готовили облегченную палатку, инвентарь , готовили место промежуточных складов, базы. То, что Скотт, Пири, Амундсен, Нансен делали за свой счет или за счет горстки энтузиастов и спонсоров, здесь делалось за счет госбюджета, а это совсем разные возможности. И ни при каких условиях один Папанин не смог бы осуществить эту экспедицию, как не смог ее осуществить Седов и другие исследователи Арктики. Так что был он не так уж и не прав в своих благодарностях, хотя елея могло бы быть все же поменьше.

Итак, Иван Папанин возглавил экспедицию, которой предстояло зимовать на дрейфующей льдине. Четыре человека, профессионалы своего дела, тщательно отобранные и прошедшие множество комиссий. Кстати, их могло бы быть пятеро, но пятидесятилетнего Владимира Визе не пустили медики. Хотя это знаковая фигура в изучении севера.
Отбор зимовщиков , конечно, велся по профессиональным качествам. Так Эрнст Кренкель считался лучшим коротковолновиком в мире, это не просто так. Ширшов – профессиональный гидролог, Федоров - метеоролог, но роль самого Папанина на льдине меня озадачила. Фактически это роль подсобного рабочего и… парторга льдины.

А без этого Ширшов не стал бы работать или работал бы хуже? Не понимаю

И не могу понять по книге, в чем состояла работа самого начальника экспедиции. Кренкель целыми днями дежурит на радиостанции, связь с Землей – это самое важное в их положении. Ширшов все время работает в гидрохимическорй лаборатории, спуская и поднимая батометр, измеряя глубины океана, исследуя состав воды, планктон и прочее. Федоров тоже занят профессиональной деятельностью

А начальник экспедиции занимается мелким ремонтом, готовит, осматривает хозяйство, перетаскивает ящики, воспитывает пса, шлет возмущенные телеграммы – не заболела ли жена. В свободное время Ширшов самостоятельно изучает английский, Федоров учится работе на радиостанции, Кренкель всю ночь в эфире в поисках коротковолновиков по всему миру, а начальник экспедиции? Как правило читает романы и играет в шахматы. И печалится – «К сожалению, нам так и не удалось наладить работу кружка по изучению истории партии». Как далеко ему до фанатичной одержимости своим делом, которую видно и у Федорова, и у Ширшова, не говоря уж о Кренкеле. И им совсем не нужны идеологические подпорки, им нужно их дело.

Условия жизни, кажущиеся привычными дрейфующим, пугают. В жилой палатке температура плюс три градуса, а на дворе минус пять. Обычный августовский день на льдине. Зимой доходило и до минус сорока семи. Сырость, постоянная влажность, бриться и мыться они скоро перестали, ну разве что по большим праздникам. Продукты портятся, чему очень рад веселый пес, затесавшийся в экспедицию. И главное, это не на день и не на два. Это почти год. А финальные истории, когда льдина пошла трещинами, когда пришлось бросить палатку, потому что трещина прошла и под ней, когда склад провианта оторвало и он уплыл, когда отчаянные прыгали на соседние льдины чтобы ухватить уплывающее оборудование – тут забудешь о нелитературной речи, тут читаешь затаив дыхание.

В городе Бресте в районе, который горожане весело называют местной "Швейцарией", где находится горисполком и живут самые продвинутые горожане, есть улица Ивана Папанина, будучи еще школьником, я изучал на уроке краеведения, чьими же именами были названы улицы нашего города. Здесь, в этом районе, были очень известные фамилии Энгельс, Крупская, Чапаев, но был и "менее известный" треугольник Чкалов, Леваневский, Папанин. Вот тогда я в первый раз ближе познакомился со славными страницами освоения Арктики.

Было же время! Гонка, борьба с собой, с соседями, со стихией, с природой! Ивану Дмитриевичу Папанину, начальнику полярной станции на мысе Челюскин, поручают очень ответственное дело, воглавить первую в миру полярную станцию на льдине! Короче, Сталин и Ворошилов сказали: надо! Партия ответила: есть! Постановление правительства и затем Отто Шмидт собирает будущие команды летчиков и полярников. Миссия: воздушная экспедиция на Северный полюс и основание полярной станции в его районе. Водопьянов и Бабушкин доставили в мае 1937 года полярников, еду, технику, палатки в район Северного полюса! Ура! Однако, оказалось льдина дрейфует, не стоит на месте, так что был сделан прогноз, что льдину вынесет в конце концов к берегам Гренландии. Что делать? Ответ: дрейфовать!

На дрейфующей станции осталось четверо полярников: Папанин, метеоролог и геофизик Женя (Евгений Федоров), радист Теодорович (Эрнест Кренкель) и океанограф Петрович (Петр Ширшов), а также пес Веселый.

В итоге началась длиннейшая вахта, состоящая из двухсот семидесяти четырех дней на льдине! Передо мной - дневник руководителя станции, конечно, не претендующий на литературность и на научность. В нем речь о настоящих советских людях, преданных своему делу, ответственные за выполнение своих заданий. На страницах мы читаем обо всем, что происходило на льдине без утайки. И как работают коллеги Ивана Дмитриевича, и как он готовит обед, общается через радиостанцию со своими как коллеги дежурят, пишут письма, выступления, статьи, получают и принимают радиограммы, слушают радиопередачи с новостями, обмораживаются и согреваются, недосыпают и пересыпают, играют в шахматы, укрываются от непогоды, следят за состоянием льда, отучают собаку от воровства, сражаются со растрескиванием льда, спасают продовольствие и приборы, вслушиваются в небо, наблюдают за закатом и т. д, и т. п.

Конечно, самое сложное положение было в конце путешествия, в январе следующего, 1938 года, размер льдины уменьшился в десятки раз! Читал и переживал, напряжение нарастало! Я бы уже сто раз спасовал, но полярники передают на большую землю: не волнуйтесь, все в порядке! В итоге оставался небольшой кусок льдины 200х300 метров, техника спасена, но продолжающееся смещение на юг становит дальнейшее существование экспедиции под сомнение. Необходимо спасать полярников! Три судна были высланы им на помощь!...

Итог: задача выполнена, большое количество результатов наблюдения были представлены в Академии наук, по результатам экспедиции всем членам станции были присвоены звания Героев Советского Союза!

Меня поразили в Папанине хорошая организаторская жилка, позволившая практически идеально руководить работой станцией в таких неидеальных северных условиях, глубокая вера в коммунистические идеалы, и просто наличие сил с высоким психологическим уровнем, его несгибаемость, что-ли. Очень понравился радист Теодорович

В далеком 1938-ом было положено начало дрейфовым исследованиям, после этого было еще 39 российских дрейфующих экспедиций, а сколько их еще будет потом! Молодцы, наши братья, полярники!

Послушала эту книгу. Слушалось с большим трудом. Нет, Я не жалею, что ее послушала, все-таки первая дрейфующая северная станция, но... Сказать, что очень рада, что послушала, тоже не могу. Я понимаю, что время было такое, но слушать, как они переживают, что у них не было возможности поизучать историю КПСС на льдине.. Количество лозунгов там зашкаливает. И отвлекает от тех вещей, над которыми надо бы действительно подумать: через какие лишения они прошли, как это было тяжело, что они узнали нового.
Понимаю, что он писал уже с учетом будущей публикации в Правде и в других газетах, они даже оттуда посулали статьи в газеты, но читать книгу, написанную тем языком, тяжко.
Но на самом деле, как Я поняла уже позже, когда закончила, дело было не только в лозунгах. В конце аудиокниги было заключение, написанное другим участником экспедиции: Федоровым. Тоже с некоторой частью лозунгов, но..совершенно другой язык. И до меня дошло. Папанин безусловно великий человек и великий организатор, но, как Я понимаю, учиться и развивать свой язык ему особенно некогда было. Поэтому он у него достаточно бедный и простоватый. И это чувствуется. Особенно, когда Я после этой книге начала слушать Шмелева и, что называется, почувствовала всю разницу.
Но организатор он талантливый, за это говорит и его будущая деятельность, да и тут, еще в самом начале книги бросилась одна фраза:

Книгу в исполнении Попова слушала первый раз, но читает хорошо, сразу видно, что это чтец старой школы.

Помнится, в далеком детстве среди детских книжек была одна про челюскинцев. С фотографиями, без больших подробностей. Наверное, с нее возник интерес к Арктике, к нашему освоению Арктики... И книгу Водопьянова я читала, где он упоминает и Челюскин, и СП-1, и книгу Байдукова про их перелет через Северный Полюс...
И тут, разбирая домашнюю библиотеку, я натыкаюсь на эту книгу. Дневник руководителя СП-1 о жизни на льдине. Невероятно.
Не могу сказать, что проглотила - писал Иван Дмитриевич суховато и в духе эпохи. С одной стороны понятно - это дневник, а не воспоминания и тем более не художественная литература. С другой - иногда хочется больше подробностей. С третьей...
Читала про их работу, про обстоятельства жизни на льдине - и, мягко говоря, офигевала. Они столько успевали сделать! Занимались научными исследованиями (многое, ныне считающееся общеизвестным, впервые открыли/установили именно участники СП-1). И это не то, что пришел в чистую теплую лабораторию, провел опыт, записал результаты. То есть опыты и результаты, конечно, были... Только на льдине в мороз. Или в воде (еще одна причина моего офигевания - первые несколько недель Папанин постоянно описывает в дневнике ситуацию затопления/подтопления палаток/приборов, вынуждавшую их перетаскивать постройки с места на место. И это в Северном Ледовитом океане, где вроде как должно быть достаточно холодно для сохранения льда. А у них вода по стенкам палатки течет...) Папанин постоянно что-то мастерил/чинил - оказался на все руки мастер. Писали статьи в разные газеты о своей жизни и исследованиях. Постоянно что-то перетаскивали (см. выше), строили... Вообще часто подменяли друг друга (кто-то прямо там научился работать с радио, чтобы подменять Кренкеля, кто-то делать астрономические/магнитологические наблюдения...).
Поразил в хорошем смысле основной лейтмотив их мыслей во второй половине экспедиции - "главное, что результаты наших исследований уже в Москве" (они передавались по радио). Весь дневник проникнут мыслью о труде на благо своей страны, когда понимаешь, что твой труд важен, и поэтому не важно/не страшно, что будет с тобой. Вполне в духе времени.
Видно, что не все продумано, что-то не получалось/ломалось/портилось. Первая экспедиция, с одной стороны, недостатки объяснимы - мало кто знал, как будет вести себя материал/вещь в условиях полюса... но иногда становилось просто страшно за них. Ведь самолеты бы не прилетели забрать. Хоть льдина и плыла практически все время на юг, фактически приближая их к людям и сокращая дорогу потенциальным спасателям, но поди еще найди. Судьба самолета Леваневского намекает...
И в таких условиях у них еще и собака там бегала!

«Если бы кто-либо застал его за таким занятием на Большой земле, то наверняка признал бы сумасшедшим.»

Четверка папанинцев у глобуса. Слева направо: И.Д.Папанин, Э.Т. Кренкель, П.П. Ширшов, Е.К. Федоров, 1937.

Подозрения в какой-то фикции, по масштабам обмана почти не уступающей постановке американцев о высадке на Луну, начинают зарождаться в душе сразу же при чтении первых глав дневника Папанина, капитана дрейфующей станции СП-1. Если вы способны поверить в то, что на случайно выбранной дрейфующей в океане льдине можно спокойно жить и работать (с пользой для науки) небольшому коллективу людей, то вы однозначно человек большой веры. Единственным источником связи у коллектива смелой четверки и собаки было радио, которое работало от аккумулятора, который заряжался от ветряка. Следовательно, если не было ветра, то не было и связи. Сразу возникает вопрос: а как могли полярники с такой рацией, или таким радио обслуживать перелет самого Валерия Чкалова через полюс в Америку? Примечательно, что товарищ Папанин проговаривается о том, что у них де был и мотор для радиостанции, но они его берегли «для самых непредвиденных случаев»! А полет Чкалова, получается, был ерундой? Вообще, подобных ляпов, или откровений в дневнике Папанина не мало. И думаешь: не было ли это скрытой попыткой настучать на главного организатора этой аферы с дрейфом – начальника управления Главного Северного морского пути Отто Юльевича Шмидта? А стучать было за что! Продукты, например, были протухшими. По крайней мере большая часть из них. Уже 6 июня Папанин вынужден скармливать своим браткам протухшую рыбу, обильно посыпая ее перцем. Интересно, а если бы они там сразу бы слегли? Но Папанин не особо волнуется об этом. Наоборот, он шутит о первом подобии советского города на льдине и жалеет о том, что их жены не с ними. Главной официальной задачей полярников было проведение научно работы с целью выяснения причины непрохождения коротких радиоволн в условиях Арктики в отдельные периоды. А еще они должны были постоянно измерять глубину океана при помощи лебедки. О низком качестве подготовки экспедиции свидетельствует хотя бы тот факт, что термометры, которые прикреплялись к батометрам не выдерживали давления океанской воды. Впрочем, в Академии Наук СССР тогда всерьез полагали, что глубин больших в Ледовитом океане нет, а наличие ледяного покрова свидетельствует о близости земли! Но, помимо науки, главной задачей полярников оставалась легализация советских рекордов. Федоров, например, был назначен спортивным комиссаром Центрального аэроклуба СССР и должен был зарегистрировать место и время пролета самолета Громова. Федоров настолько «серьезно» отнесся к данной задаче, что проспал. «Добрый» Папанин угодливо поясняет причину просыпания: «выяснилось, что ночью, когда все отдыхали, Женя три раза просыпался от несвоевременных звонков будильника. Под конец он так рассердился, что засунул будильник в мешок. Понятно, что после этого звонок уже не был больше слышен...»

О трудностях, с которыми пришлось столкнуться полярникам:

1.      Бензин им оставили в резиновой таре, а прибор для перекачки жидкости не работал. Пришлось переливать топливо в металлические бидоны всасывая его ртом через трубку!

2.      Ветряк был слабым и не выдерживал сильного ветра: его крылья складывались и он не работал.

3.      Сухари для экспедиции были «упакованы» в бидон, в который попал керосин из протекшего резинового баула! Полярникам пришлось питаться «керосиновыми сухарями».

4.      Экспедиционный запас спирта полярники попросту «забыли захватить с собой. Но не забыли взять бочонки с коньяком. Ширшову пришлось перегонять коньяк в спирт, для спиртования экспонатов по гидробиологии. «Из бутылки коньяку получается пятьсот граммов чистого спирта. Если бы кто-либо застал его за таким занятием на Большой земле, то наверняка признал бы сумасшедшим.»

Справка: полярники остались без спирта по вине самого Папанина. Этот «хороший» человек, дабы летчики не выжрали коньяк по пути, на бочонках со спиртом написал «коньяк», а на бочонках с коньяком – «спирт». «Может быть, это и послужило причиной такой «забывчивости» летчиков в отношении спирта?» - пишет Папанин, а сам, быть может, уже видит себя на месте начальника Севморпути...

5.      Лебедка для измерения глубины океана не могла стоять устойчиво на льду и ее пришлось укреплять кусками фанеры и свободными лыжами!

6.      Мясо, которое полярники закопали в лед, промокло и задохнулось. Из ста килограмм телятины Папанин срезал около 50 кг гнили и кормил своих «братков» мясом с сильным душком, убеждая в том, что это «противоцинготное средство».

7.      Фитилей для керосиновых ламп было делать не из чего. Пришлось на фитили пустить носки из чистой шерсти. Это открытие было настоящим полярным открытием и Папанин обрадовал братков известием о том, что «используем все старые шерстяные чулки на фитили».

8.      Когда таинственным образом пропадает самолет Леваневского, то правительство трубит о том, что СП-1 превращена в авиационную базу! Теперь понятно, почему так часто связывались с иностранными радиолюбителями и промывали им мозги разными сказками. Это была дутая реклама крутых возможностей и технических достижений страны большевиков...

9.      Полярники не мылись, не брились и не меняли белье в течении месяца, а то и двух. Только пес Веселый периодически уходил к естественным озерам на льдине и пытался там выкупаться. Вот вам и разница между человеком и животным... Папанин, кстати говоря, рук не мыл вообще и не стесняясь писал о том, что его руки очищались (но не полностью) после замешивания теста для коржиков. Вот такая вот гигиена по-советски...

10.   В экспедиции вдруг выяснилось, что шелковые палатки оказались совсем не пригодными для условий Северного полюса: солнце их выжигает, а ветер рвет на мелкие кусочки. Это был настоящий «лайфхак» того времени от Папанина.

11.   Медицинский консилиум врачей, узнав о ревматизме одного из полярников, «принимать на ночь горячие ванны, натирать суставы ихтиоловой мазью, спать в перчатках, а утром мыть руки мыльным спиртом...» И все это на полном серьезе.

12.   Через четыре месяца пребывания на льдине Папанин обнаружил, что протухли все запасы ромштексов и свиных отбивных котлет. «Лайфхак» номер 2: даже в Арктике нужен холодильник.

Полярники, якобы, настолько привыкли к холоду, что жили в палатке, температура в которой колебалась от 12 градусов тепла до минус 6 градусов.

Справка: основная палатка полярников была выполнена на заказ московским заводом «Каучук» и была изготовлена из кусочков брезента и парусины, натягиваемых на каркас.

Посуду они не мыли. В кастрюле из под супа варили борщ, а в миске из под киселя варили какао. Вот такой вот был из Папанина кок. Такого же уровня был и доктор Ширшов, который гордился тем, что перед вылетом на полюс практиковался на том, что разрезал и сшивал куски говядины. Это давало ему право гордо именовать себя хирургом. Впрочем, даже у Папанина хватило ума написать правду о том, что они бы постарались перетерпеть боль, чем ложиться под нож такого хирурга... У Ширшова, кстати говоря, также был свой гигиенический «лайфхак»: если после работы на лебедке, измазав грязные руки машинным маслом, натереть спину скипидаром товарищу Папанину, то грязь с рук быстро переходит на спину товарища!

Важная справка: основываясь на наблюдениях полярников советские синоптики пересмотрели старые теории об антициклонах в центральном полярном бассейне!

Интересный факт: чем ниже опускалась температура, тем более удивлялись полярники и тем больше принимали порошка фенацетина. Этот «чудесный» порошок, оказывается, вызывает чувство эйфории. Вот откуда радость в записях Папанина. Но он бы вряд ли так радовался, если бы при большевиках была всезнающая википедия, которая сообщает, что фенацетин мог вызывать почечную недостаточность и другие побочные эффекты. Кстати, он потом был-таки запрещен. Быть может это лекарство и прошло опробование на полярниках?

Минутка рекламы: копия палатки полярников во время их дрейфа была выставлена на выставке в Париже. Как раз в это время палатка дала течь...

Справка номер три (научная): до экспедиции СП-1 никто не измерял магнитного склонения в центральной части Северного Ледовитого океана. Никто не определял того угла, на который отклонена магнитная стрелка от направления истинного меридиана. Магнитные карты, оказывается, были составлены на основе предположений. Федоров впервые сделал магнитные определения на станции СП-1. Они должны были послужить для составления надежной магнитной карты Центрального полярного бассейна. Интересно: послужили ли?

На льдине полярники, несмотря на утраченные и испорченные продукты, с шиком отметили ночь на 7 ноября, празднуя свои кровавые победы на гражданской войне и убийства сограждан, за которые никто не понес наказания. К этой годовщине они даже немножко помылись и кто-то из них даже почистил зубы! Вообще Папанину нужно сказать спасибо за искреннее повествование. Он, например, не стесняясь называет себя и своих братков «Артель напрасный труд». Да это и неудивительно: о каких серьезных наблюдениях, измерениях и так далее можно было вести речь с тем уровнем измерительных приборов? И когда читаешь рассказы о том, как Папанин и его артель голыми руками в ледяной воде работали с железным тросом на морозе в 25 градусов, то думаешь: «а был ли мальчик?» Как вообще эти полярники выжили, если они могли то ставить кастрюлю с коньяком на открытый огонь, в результате чего коньяк вспыхнул и вместе с ним вспыхнула одежда Папанина, этого горе-повара? И как можно было жить столько месяцев при постоянно минусовой температуре? Пса они пожалели и позволили тому жить на кухне. «Не удивительно, что из супов мы ежедневно вылавливаем клочки шерсти. Еще больше ее поедается нами...» Фонари «летучая мышь» оказались не рабочими, не светят, а только коптят. А ведь в полярную ночь не напасешься шерстяных носков на фитили... Иногда Папанин, вероятно объевшись фенацетина, готов был в трусах гулять по палатке, когда там температура повышалась до 6 градусов. Кстати, сапоги из шкур (торбасы) Ширшов испортил тем, что использовал их как овощехранилище и положил туда свежий лук. Нетрудно понять, что лук там превратился в «вонючую кашу». Читаешь такое и думаешь: кто эти люди? Откуда их взяли и присвоили не только звания Героев Советского союза, но и заочно назначили (выбрали) депутатами съезда? О каких научных исследованиях могла вестись речь с таким интеллектом? Спасать этих отважных людей решили сперва на деревянном ботике «Мурманец». Это туда, куда и настоящие ледоколы не могли добраться! Но полярников ничего не смущает. «Никогда еще подобные суда не забирались так далеко в полярную ночь в Арктику. Но приказ Родины и морской долг превыше всего». Когда нужно было узнать, насколько надежна льдина и выдержит ли она до подхода помощи, то Ширшов ложился на лед и прикладывал ухо ко льду. Он слушал звуки моря и определял где происходит сжатие льдов... А потом было удивление: «Очень обидно для полярника отморозить щеку!» Быть может полярников попросту хотели утопить? Деревянный ботик никуда не добрался и это естественно. Тогда рабочие Ленинграда начали экстренно ремонтировать ледокол «Ермак», а партия задумалась об отправке подобия ледокола «Таймыр». Льдина, которая чудом держалась столько месяцев, внезапно стала разрушаться. Доказательства подвига полярников стали исчезать в глубинах океана. Большевики создают целую правительственную комиссию по спасению полярников. Во главе комиссии сам Микоян. «Рабочие завода имени Орджоникидзе решили в кратчайший срок отремонтировать «Ермак».» В который раз... Папнинцы держаться изо всех сил. А в океане шторм. Ветер такой, что переворачивает груженные нарты полярников. Нагрянули и медведи. Но Папанин, этот советский человечище «выскочил из домика в одних меховых чулках». И, очевидно, распугал хищников своим видом. Из Мурманска на помощь выходит ледокол «Мурман». На борту два самолета. А вот с «Мурманцем» связи нет. Да и фиг с ним, вероятно. Что с деревянного бота взять? Молодые советские ученые, на основании рапортов полярников, делают удивительное открытие: «не вода увлекает лед, а движущиеся льды увлекают за собой верхние слои воды»! Когда льдина, как в американских фильмах, почти растаяла, появляется «Таймыр». Папанин срывает с себя меховые рубашки, обливает их бензином и поджигает. Но на «Таймыре» спят и ничего не видят. Когда полярники спалили старые меха, валенки и тряпки, то на «Таймыре» проснулись и попросили: «-Давайте огни, факелы». Когда на пароходе полярников заметили, то те быстренько помылись, побрились и приготовились к спасению. Вот такая вот история, по мотивам которой можно было бы снять отличный сериал, в силе старого сериала «Крутое пике «Бройлера 747»... Аминь!