Элегии Феогнида из Мегары

Те дураки и глупцы, которые плачут о мертвых.

Юности вянет цветок — надо бы плакать о нем.

Пот обильный с меня начинает катиться ручьями,

Я от волненья дрожу, стоит мне только взглянуть,

Как чудесно и пышно цветет быстротечная юность.

Дольше бы ей процветать! Милая эта пора

Быстро, как сон, улетает. Увы, безобразная старость

Вот уж висит над тобой, вот уже ждет за углом.

Разум — прекрасней всего, что только ни есть в человеке.

Глупость — из качеств людских самое худшее, Кирн.

Если меня друзья в каком-нибудь видят несчастье, —

Спину мне показав, в сторону смотрят они.

Если редкое счастье на долю мою выпадает —

Сразу же я нахожу много любезных друзей.

Трудно разумному долгий вести разговор с дураками,

Но и все время молчать — сверх человеческих сил.

Кто болтлив, для того молчанье — великая тягость,

Без толку он говорит — сразу заметит любой.

Все ненавидят его. И если с таким человеком

Рядом сидишь на пиру — это несчастье, поверь.

Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу

То же, что семя бросать в белые борозды волн.

Если глубокое море засеешь, посева не снимешь;

Делая доброе злым, сам не дождешься добра.

Ибо душа ненасытна у них. Хоть разок их обидел —

Прежнюю дружбу тотчас всю забывают они.

Добрые ж все принимают от нас, как великое благо,

Добрые помнят дела и благодарны за них.

Если бы даже весь мир обыскать, то легко и свободно

Лишь на одном корабле все уместиться б могли

Люди, которых глаза и язык о стыде не забыли,

Кто бы, где выгода ждет, подлостей делать не стал.

Некогда быть самому мне пришлось и в земле Сикелийской,

И виноградники я видел эвбейских равнин,

В Спарте блестящей я жил, над Эвротом, заросшим осокой;

Люди любили меня всюду, где я ни бывал;

Радости мне ни малейшей, однако, они не давали:

Всюду рвался я душой к милой отчизне моей.

Гостем явившись на пир, с достойным садись человеком,

Рядом с тем, кто сумел всякую мудрость постичь.

Мудрое слово его старайся внимательно слушать,

Чтобы вернуться домой, ценное что-то неся.

Лучшая доля для смертных — на свет никогда не родиться
И никогда не видать яркого солнца лучей.

Если ж родился, войти поскорее в ворота Аида

И глубоко под землей в темной могиле лежать.

Кирн, благородный везде сохраняет присутствие духа,

Плохо ль ему, хорошо ль — держится стойко всегда.

Если же бог негодяю довольство пошлет и богатство,
Этот, лишившись ума, явит негодность свою.

Скажет любой человек: «Вот Феогнида стихи.

Родом он из Мегары». Меж всеми смертными славный

Лучшая доля для смертных — на свет никогда не родиться
И никогда не видать яркого солнца лучей.
Если ж родился, войти поскорее в ворота Аида
И глубоко под землей в темной могиле лежать.

Тяжесть, одну только тяжесть любовь мне твоя доставляет;
Ни ненавидеть тебя я не могу, ни любить.
Знаю я, как тяжело ненавидеть друзей своих прежних,
Но тяжело и любить тех, кто не хочет того.

Не было, нет и не будет вовек человека такого,
Кто бы в Аид низошел, всем на земле угодив.
Даже и Зевс, повелитель бессмертных и смертных, не может
Действовать так, чтоб зараз людям понравиться всем.

Смертного легче родить и вскормить, чем вложить ему в душу
Дух благородный. Никто изобрести не сумел,
Как благородными делать дурных и разумными глупых.
Если бы нашим врачам способы бог указал,
Как исцелять у людей их пороки и вредные мысли,
Много бы выпало им очень великих наград.

Разное горе у разных людей. Но на скольких ни смотрит
Солнце, счастливого нет между людей никого.