Д. С. Лихачев. Избранное (комплект из 3 книг)

Д. С. Лихачёв за год до смерти, на церемонии награждения «восстановленным» орденом Андрея Первозванного (30 сентября 1998 г.). На нём знаки ордена № 1, от которого демонстративно отказался Солженицын. А Лихачёв не отказался:)

***

Лихачев Д.С. Избранное: «Слово о полку Игореве» и культура его времени; Работы последних лет. — СПб.: Изд-во «Logos»,1998. — 528 с. — Тираж 1.000 экз.

Лихачев Д.С. Избранное: «Слово о полку Игореве» и культура его времени; Работы последних лет. —СПб.: Изд-во «Logos», 2000. — 528 с. — Доп. тираж 800 экз.

Первое из этих двух стереотипных изданий –прижизненное (Д.С. Лихачев умер 30 сентября 1999 г.). В 1990-х годах этому патриарху отечественной филологии неустанно курили фимиам, и не удивительно, что аннотация к рецензируемой книге, при всей лаконичности, чрезвычайно льстивая.

В настоящий том «Избранного» включена монография «"Слово о полку Игореве и культура его времени"» — всемирно известная работа Д. С. Лихачёва, посвященная изучению знаменитого памятника древнерусской литературы, дополненная материалами и исследованиями последних лет.
(с. 5)

Первый раздел «Избранного» в самом деле представляет собой перепечатку книги «"Слово о полку Игореве" и культура его времени», в версии 1985 года (см. мою предыдущую рецензию). Почему эта книга стала вдруг «монографией», я не очень понимаю: на самом деле она представляет собой сборник весьма разноплановых статей и заметок, структурного единства там нет. Что касается «всемирной известности» данной «монографии», то... всё может быть. Я думаю, что по меньшей мере два-три зарубежных слависта её в самом деле знали.

Новой книгой делает «Избранное» второй раздел, озаглавленный «Работы последних лет». Снова статьи, снова весьма разноплановые; пять из девяти почему-то не датированы.

• Новгородские черты в «Слове о полку Игореве» (?)
• Предположение о диалогическом строении «Слова о полку Игореве» (1984)
• Идеологический фон литературного произведения. На примере «Слова о полкуИгореве» (1993)
• Каким был автор «Слова о полку Игореве»? (1993)
• «Слово о полку Игореве» как художественное целое (1986)
• Средневековый символизм в стилистических системах Древней Руси (?)
• Слово и изображение в Древней Руси (?)
• «Повествовательное пространство» как выражение «повествовательного времени» (?)
• Русская культура нового времени и Древняя Русь (?)

Не все эти статьи одинаково полезны, не все заслуживают равного внимания. Напишу лишь о том, что особенно зацепило меня лично.

Статья «Новгородские черты в "Слове о полку Игореве"», открывающая второй раздел книги, весьма своеобразного происхождения. Лихачёв взял фрагмент более ранней своей статьи «Летописный свод Игоря Святославича и "Слово о полку Игореве"», которая без изменений и сокращений перепечатана выше, и слепил из этого фрагмента маленькую новую статейку. В результате в сборнике «Избранное» с. 191-197 и с. 366-373 содержат практически один и тот же текст. Зачем понадобилось Лихачёву это мелкое жульничество? Библиографию своих работ, наверно, хотел увеличить ещё на один пункт: другого объяснения не вижу. Позор, конечно. А для такого маститого исследователя, как Лихачёв — позор в квадрате.

Во второй статье («Предположение о диалогическом строении "Слова о полку Игореве"») интересно оправдание слабости авторской позиции:

Время, несомненно, «размыло» текст "Слова". Поэтому даже если согласиться с предположением об изначальном диалогическом строении «Слова», то чёткое разделение всего дошедшего текста «Слова» по двум певцам-исполнителям вряд ли возможно.
(с. 399-400)

Понятно вам? «Текст памятника не подтверждает мою гипотезу, но я не виноват, виновато время. Размыло время текст «Слова». А то б я вам свою гипотезу доказал!» )

Реальный интерес представляет статья «Каким был автор "Слова о полку Игореве"». Лихачёв настаивает на том, что этот человек был профессионалом, профессиональным певцом-литератором: сам слагал свои песни, сам исполнял.

... Всё это требовало незаурядного дарования.Совершенно невероятно, чтобы такое сложное искусство могло быть «побочным занятием» при какой-нибудь высокой государственной должности (князя, боярина, дружинника, дипломата и т. п.).
(с. 409)

Эта тирада содержит неявный выпад против академика Рыбакова, который предлагал на роль автора «Слова» киевского боярина Петра Бориславича, представителя «старшей дружины» и дипломата. В 1993 г. Рыбаков, долгие годы возглавлявший советскую историческую науку, был уже не при должностях, его стали понемногу критиковать; вот и Лихачёв осмелел. А было время, когда Рыбаков и Лихачёв друг друга нахваливали (взаимная поддержка входит в традиции истеблишмента).

В финале этой статьи удивляет изображение Ярославны как язычницы.

... обращаясь в своем плаче к солнцу, ветру и Днепру, Ярославна изображена как верящая в их силу. Это говорит о том, что автор «Слова» не отрицал существования языческой веры у других, и характерно — у Ярославны, что очень правдоподобно, учитывая известный религиозный консерватизм женщин.
(с. 413)

Здесь Лихачёв смешивает историческую личность, жену Игоря Святославича, с её литературным двойником, героиней «Слова».Поразительная для многоопытного старого филолога наивность!

Следующая статья, «"Слово о полку Игореве" как художественное целое», консервативно-охранительного характера (что в данном случае — благо).

«Слово о полку Игореве» представляет собой художественное целое. Ни одна часть в нем не может быть переставлена, исключена или объявлена чужеродной. У исследователей нет никаких серьезных оснований предполагать в «Слове» пропуски, незаконченность текста или разновременность написания его отдельных частей. Если предположения о чем-либо подобном и делались, то авторы такого рода предположений игнорировали стилистические связки и общность приёмов, проходящие по всему тексту «Слова», единство композиции «Слова».
(с. 414)

Эта декларация снова приводит на ум академика Рыбакова, который в своих книгах весьма бесцеремонно упражнялся в «переписывании» текста «Слова». Любителей пофантазировать всегда было много, но Рыбаков был самым влиятельным из них, и только его построения, при всей их легковесности, представляли реальную опасность (поскольку могли серьёзно повлиять на восприятие «Слова» научной общественностью и рядовыми читателями).

Большой интерес представляет статья Лихачёва «Слово и изображение в Древней Руси», где речь идёт о миниатюрах в средневековых русских летописях (эта тематика слабовато разработана в литературе). Первая часть статьи — о Радзивиловской летописи XV века, вторая — о Лицевом летописном своде XVI века, преимущественно о томе со «Сказанием о Мамаевом побоище». Статья не датирована, но написана, конечно, не позднее 1993 г.: там нет ссылок на факсимильное издание Радзивиловской летописи, вышедшее в 1994 г.

Финальная статья, «Русская культура нового времени и Древняя Русь», содержит блестящую характеристику особенностей восприятия Древней Руси в XIX веке (следы этого восприятия заметны и поныне).

Люди XIX в. повсюду видели вокруг себя то, что было реформировано Петром, и то, что оставалось не тронутым его преобразованиями. Нетронутыми Петровскими реформами оказались по преимуществу низшие слои общества — крестьяне. И вот отсюда у людей XIX в. сложилось впечатление, что быт крестьян и вообще быт низших слоев населения — это и есть быт Древней Руси; культурный уровень крестьян — это культурный уровень Древней Руси.
Далее. Петр был действенным, активным началом в русской жизни; поэтому по контрасту с его деятельностью вся допетровская Русь представлялась неподвижной, косной, замшелой.
Далее. Петр обратил Русь к Западной Европе, поэтому допетровская Русь представлялась отгороженной от Европы китайской стеной.
Далее. Русь конца XVII в., т. е. непосредственно предпетровская, отождествлялась со всей Русью. Как будто бы забывалось, что Древняя Русь имеет семивековое развитие (оговорка Лихачёва: на самом деле восьмивековое, X-XVII вв. — А.Г.). Так возникло частично сохраняющееся ещё и сейчас в обывательской среде отождествление быта, нравов, искусства конца XVII в. с культурой всей Древней Руси на всём протяжении её развития. О чем бы и о какой бы эпохе Древней Руси ни писалось (о Киевской Руси, о Москве, о Пскове, о XII, о XIII, о XV вв.) — всюду Древняя Русь изображалась предпетровской — XVII века.
(с. 511)

Вот уж что правда, то правда. Вот как выглядит, к примеру, гридница Олега Вещего в представлении художника детской книги Вениамина Лосина (1931-2012).

Книгу можно рекомендовать всем интересующимся научным творчеством Д.С. Лихачёва: в целом она интересная и полезная. Но недостатки очевидны, их могло быть и поменьше.