Деникин, Юденич, Врангель. Мемуары

Подзабыла я как-то чтение мемуаров белоэмигрантов, а чтиво это стоящее. Не нужно никакой большевистской пропаганды, трудов советских историков, - белые сами прекрасно рассказывают, что они из себя представляли. Так что призываю всех поклонников белого движения ознакомиться, прежде чем восхищаться вашими кумирами.

Это не первые воспоминания о врангелевском Крыме, которые я читаю, так что есть с чем сравнить. И никаких противоречий не вижу, похоже, действительно так всё и было. Уже в самом начале Раковский описывает состояние морально разложившейся белой армии, вынужденной эвакуироваться в последний «демократический оплот» - полуостров Крым, куда ещё не добралась «большевистская зараза». Многие уже не верили ни в идеи белого движения, в воздухе висело предчувствие, что это не последняя эвакуация.

Особенно красноречивым мне показалось описания Симферополя Кутепова, приведу его здесь. Вот он, образчик «кутеповской» демократии:

Примечательно положение казачества, низы сразу же потеряли связь с руководством, которое заботилось только о своём материальном положении, и, самое главное – втихушку готовило заграничные паспорта.

Тем временем Врангель и его свита искали поддержку то у немцев, то у англичан, то у французов. Чтобы заручиться помощью первых пришлось срочно открещиваться от Деникина и Колчака и проводить ребрендинг: выдумывать новые лозунги и цели, Врангель даже армию переименовал в «Русскую» (вместо «Добровольнической»). Барон надеялся, что этого достаточно, чтобы Антанта признала его маленькое княжество. Более того, он надеялся на мир с большевиками и сохранение текущего положения дел, и ему пришла идея – делегировать переговоры с большевиками о мире англичанам. Но те, к его сожалению отказались, заявив при этом, что ответственность за дальнейшую борьбу белых они с себя снимают.

Помощь пришла с другой стороны – из Польши, надежда была и на Петлюру. И вот-вот уже долгожданная победа близко! Врангель уже ею упивался….

А вот и лозунг, которым Врангель планировал приманить на свою сторону:

Монархисты его горячо поддержали:

Потеряла Россия «хозяина», пришлось коллективизацию, электрификацию и индустриализацию проводить без него…

Но вернёмся к теме: казакам некуда было деваться, на Дон возврата нет, поэтому пришлось Врангеля поддержать. Но… поляки подвели. Опять нависла большевистская угроза.

Раковский рассказывает и историю лозунга «За единую и неделимую». Вроде как, слепили его спонтанно, чтобы красиво звучало, хотели ещё прибавить «за веру», но боялись отпугнуть мусульман. Позже церковники выражали своё возмущение: дескать, не оказался бы Врангель в Крыму, прижатый Красными, будь «за веру» в его девизе. Во всём «жиды» виноваты, не будь они, давно бы уже воцарился мир. Ничего никому не напоминает?

Раковский, как ни странно, рассказывает об истинном положении своего рода деятельности – журналистики. Дескать, правды она не говорила, доверия у населения не вызывала, но так как финансировалась полностью руководством, вынуждена была разносить выгодную ему пропаганду.

Крестьянство, читая всю эту журналистику, тоже не поддержало Врангеля:

Невозможно обойти стороной тот факт, как белогвардейцы пытались обмануть крестьян, предлагая купить у них хлеб за свою ничего не стоящую валюту, обменять хлеб на товар было невозможно.

Врангель успел не только насолить крестьянству, но и вступить в разногласия с казачьими атаманами, пытаясь заставить их без обсуждений подписать договор с Францией, который был для него (казачества) невыгоден.

И ещё напоследок о «Крыме, который мы потеряли»:

Показательные мемуары, я считаю. Никакой большевистской пропаганды. Только хардкор, только со слов самих Белых.

Ещё один свидетель событий Гражданской войны – В.А. Оболенский. Как известно, большевики всё время врут, поэтому обращаюсь к авторам, которых нельзя заподозрить в симпатии к ним. Эти воспоминания мне понравились больше, так как в них есть кое-какие подробности о том, что предлагали сторонники белого движения населению. Здесь речь пойдёт о бароне Врангеле и о том, каким он хотел видеть свой «островок демократии» в Крыму.

Вначале Оболенский рассказывает о славе Врангеля а также о своём первом впечатлении от встречи с ним. В принципе, его описания вполне соотносятся с известной фотографией чёрного барона и даже шея «кончающаяся только на макушке» не кажется каким-то недостатком в связи с многочисленными достоинствами, перечисленными до неё.

С удивлением для себя Автор отмечает, что Врангель был действительно настроен на «радикальное решение земельной реформы» - то есть передачи всей земли населению. Даже самому Оболенскому, к которому я прониклась симпатией по ходу чтения, казалось не вполне приемлемым среди грабежей в армии (о которых Врангель знал) и хаоса войны с большевиками, идти на такой отчаянный шаг.
Вот что Оболенский пишет, когда дошло до дела:

Вот, теперь узнаётся старый родной ход мысли «белых», а то всё какие-то туманные понятия «единения с народом», «всеобщего равенства». Буду читать самого Врангеля после этого, интересно, будет ли там этот эпизод из гостиницы «Россия». Комиссию по решению земельного вопроса набирал никто иной, как он сам, - значит должно быть.

Впрочем, решение вопроса не было похоронено окончательно, и, всё-таки, удалось прийти к какому-то решению – земли, купленные через Крестьянский банк, а также земли, принадлежавшие церквям, полагалось вернуть прежним их владельцам, распределение остальных участков должно было бы осуществляться через уездные советы и посредников (не будет ли спекуляций и коррупции?). Новые же владельцы земельных участков вынуждены будут вносить выкуп зерном в размере пятикратного среднего за последние 10 лет урожая этого хлеба с одной казённой десятины в течение 25 лет равными долями. Вот. Наконец-то, появились конкретные условия. Что там предлагали большевики? Землю крестьянам? Сразу? на безвозмездной основе? Не, не интересно.

Среди крымского крестьянства данное предложение действующей власти нашло отклик, так как им хотелось побыстрее начать спокойную жизнь, да и крестьяне надеялись, что как-то худо бедно, будут рассрочки, и арендуемую ими годами землю больше никто не отберёт. То, что при этому половину урожая нужно будет отдавать кому-то заведующему казной, отошло на второй план.

Однако, и здесь произошёл неожиданный поворот. Победы над большевиками, следующие одна за другой, заставили Петра Врангеля кусать себе локти за столь спешное решение и уступки крестьянам. Незаметно, он стал менять тон и стал говорить, что о конце войны не может быть и речи, о необходимости в каком-то «хозяине». Левая печать тут же подхватила эти слова и начала пугать народ возвращением под монархическое знамя. Но мы же знаем, что это всё пустая паника и под «хозяином» барон Врангель имел в виду исключительно «народ».

Ещё порадовали строки о «равенстве», которое упоминается «белыми» в их мемуарах. Оболенский пишет подробней о таком «равенстве»: опорой власти должно было стать именно зажиточное крестьянство, оно бы при предлагаемых порядках смогло с помощью земельного закона наживаться и богатеть и дальше. Выборные права распространялись бы не на всех, а только тех, кто владеет землёй.
Вот тебе, бабка, и Юрьев день!

Ну а дальше автор говорит о войне, которая продолжалась Врангелем без всяких перспектив, тыл разрастался, так как каждый офицерчик пытался затаиться поглубже, желательно там, где лежат государственные деньги, и не идти на фронт. Вожди менялись под сопутствующее происходящему взяточничество и казнокрадство.

«Честные – в буквальном смысле слова голодали». – пишет Оболенский.

Конец воспоминаний представляет собой рассказ о том, как порядочно одетые господа, втихую получившие заграничные паспорта, бросая всё на растерзание «красной нечисти», пытались впихнуться в поезд, уезжающий в прекрасное далёко. Но, как назло, поезд пришлось толкать в гору им самим.
«Чернеющая толпа» и «звуки выстрелов» - это последнее, что видел автор в покидаемой им Родине.

О, какие мемуары! Спасибо господину Оболенскому! Рекомендую всем почитать, тем более, что у Автора есть талант писательства.