Цитаты из книги Antifragile

Я обнаружил, что использовал правило «меньше – значит больше» как инструмент для принятия решений (в противоположность методу, по которому все «за» и «против» выводятся на экран компьютера) чисто интуитивно. К примеру, если у вас есть больше одной причины сделать что-то (например, выбрать врача или ветеринара, нанять садовника или иного работника, жениться или выйти замуж, отправиться в путешествие), просто не делайте этого. Это вовсе не значит, что одна причина лучше двух; просто если вы предлагаете себе больше одной причины, значит, вы пытаетесь в чем-то себя убедить. Очевидные решения (неуязвимые в отношении ошибок) требуют не больше одной причины. Точно так же во французской армии действует эвристическое правило отвергать извинения за самоволку, если солдат указывает более одной причины, скажем, у него умерла бабушка, а еще он подхватил простуду и вдобавок его укусил кабан. Если некто нападает на книгу или концепцию, используя более одного довода, вы знаете, что эти доводы можно игнорировать. Никто не говорит: «Он уголовник, убивший много людей, а еще он отвратительно ведет себя за столом, у него пахнет изо рта и он скверно водит машину».

Уровень доверительной вероятности.

Если у события 95-процентный уровень доверительной вероятности, значит, вероятность того, что что-то пойдет не так, составляет всего пять процентов. Разумеется, принимать решение на основе вероятности нельзя, потому что она не учитываем масштаб последствий, которые само собой больше у исключительных событий. Если я скажу вам, что событие случиться с уровнем доверительной вероятности 95%, вы будете удовлетворены. Но что, если я поведаю вам, что самолет не разобьется с уровнем доверительной вероятности 95%? Даже 99-процентная вероятность вас не обрадует, потому что один процент небезопасных полетов - это очень много. Вероятность в реальности не работает, важен только результат.

Автор: "Я не был совсем самоучкой, так как дипломы у меня есть; скорее я был самоучкой по стратегии штанги, потому что в школе учил ровно столько, сколько нужно было для экзаменов. Иногда я учил чуть больше - и очень редко попадал в беду, когда учил меньше. Зато я жадно читал, причем что попало : сначала меня интересовали гуманитарные науки, позднее - математика и наука, сейчас - история. Все это - за пределами школьной программы, так сказать вдали от спортзалов и тренажеров. Я выяснил, что книги, которые выбираю я сам, всегда читаются интереснее и запоминаются лучше - ведь, я отбирал их ориентируясь на свое любопытство. Еще у меня было преимущество - позднее его стали считать болезнью и нарекли синдромом дефицита внимания и гиперактивности: я познавал мир, используя в качестве источника энергии свои естественные импульсы. Наибольшую отдачу приносило мне то, что давалось без всякого труда. Как только книга или тема перескучивали, я тут же переходил к другой книги и другой теме вместо того, чтобы перестать читать вовсе, когда вы ограничены требованиями школы и вам становиться скучно вы скорее откажетесь от книги, и станете бездельничать, а то и удерете с уроков, потому что вам от них ни жарко ни холодно. Хитрость в том, что скука ассоциируется с конкретной книгой, а не с чтением как таковым.

Биолога и интеллектуала О.Э.Уилсона как-то спросили, что является самым большим препятствием для развития ребенка. Сверхзаботливый родитель, ответил он. Он сказал, что подобные родители подавляют в детях естественную биофилию, любовь к живым существам. Однако, проблема куда шире: заботливые матушки пытаются исключить из жизни детей пробы и ошибки, то есть антихрупкость, и стараются лишить их способности действовать их в экологической сфере, превратить их в придурков, которые используют заранее составленную ( в соответствием с представлением заботливой матушки) карту реальности. Такие дети - хорошие ученики, но по сути придурки; они как компьютеры, только медленнее. Эти дети совсем не умеют жить в условиях неопределенности.