Цветы корицы, аромат сливы

- Что это - "чернуха"?

• Ну, Кобо Абэ... Юкио Мисима... Это где все самоубились, съели друг друга, прогнили, полностью разложились и в таком виде куда-то пошли.

Чем больше я стаптываю подмётки, тем яснее, что я никуда не уходил.

Цзинцзин мечтала завести кошку, что было строжайше запрещено в общежитии.

• Мне бы хоть какую-нибудь кошку... хоть маленькую... пусть даже без хвоста...

- У нас, когда играют китайцев во всяких капустниках, в шуточных номерах, в общем, если нужно изобразить китайскую речь, говорят тоненьким голоском что-нибудь типа: "Сяо-мяо, мяо-сяо"...

Сюэли удивленно поднял брови, но промолчал.

• Так вот: а как для вас звучит русская речь - со стороны? Если не знать русского?

  Сюэли на мгновение задумался.

• Вот так: Сэ-сэ-сэ-сэ-сэ-сэ-сэ-сэ-сэ..., - сказал он очень монотонно.

— Ну, на этот счет есть общеизвестное профессиональное правило: если в запасниках лежит невнятная фигня, и никакими силами не удается установить, что это за хрень, а надо срочно делать этикетаж, то пишут: «навершие».
Тут Сюэли наконец нашел свой яшмовый обломок и протянул его Андрею.
— Только я не специалист ни по эпохе, ни по региону, — предупредил Андрей, беря у него вещицу. Практически сразу он выдал вердикт: — Ты знаешь, это навершие.

Есть такое старинное литературное выражение —"цветы корицы, аромат сливы". Оно достаточно редкое, его знают все больше словесники. Оно обозначает человека, который выдает себя не за того, кем является, или просто любой обман. Понимаешь, цветок корицы, но пахнет, как цветы сливы. Вопрос, почему.

— Видите ли, есть люди, которые, находясь в дороге, не покидают дома. И есть такие, которые, покинув дом, не находятся в дороге.

Прав тот, кто из леса вышел живым.

Сюэли со своим древним имперским сознанием относился к японцам как к небольшому нарыву на пальце: непонятно откуда взялось (вчера еще не было) — раздражает ужасно — вроде плоть от плоти, клетки того же организма, но поражены какой-то болезнью — скорей бы уж прошло.

К сожалению, в современном Китае, когда какой-нибудь авангардный, эпатажный литератор захочет написать что-нибудь свежее и оригинальное, обычно выясняется, что все это уже было написано, обсосано эпигонами, спародировано и потеряло свою актуальность… приблизительно в третьем-четвертом веках до нашей эры.

Кстати, все аномальное, что попадает в Россию, каким-то образом, я не знаю, рано или поздно прибивается к Москве, э-э… налипает на нее

- Какого... блин! - вскричал Леша. - Почему ум - в сердце?

• Ну... блин, - отвечал Ди вежливо, как только мог. - Потому что ум - в сердце. А где еще?
• В мозгах, - сообщил Леша. - Я сказал что-то для вас неожиданное?
• Ум - в сердце, - очень любезно возразил Ди. - В мозгу - центр управления телом.

Я, кстати, знал одного парня, филолога. Он все хотел проехать малыми дорогами между Москвой и Питером и выяснить достоверно — где же все-таки заканчивается шаурма и начинается шаверма.

Саюри любила поговорить с ним о неповторимости японской культуры, но хорошо образованный Cюэли всегда не задумываясь указывал источник заимствования. Таким образом отмел он бонсаи, Кабуки, икебана, фурошики, бэнто, го, оригами и психологизм в литературе. Когда же Саюри что-то заикнулась про эротические мотивы в искусстве, он увел ее в свою комнатку в секторе Б, прикрыл дверь и через час ласково сказал ей: "Ну, ты согласна, что у вас сплошное варварство?" — «Варварство», — потрясенно кивнула она.

Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса. Когда в мыслях мрак, при свете солнца плодятся демоны.

Для Сюэли оставалось совершенно непонятным, непроницаемым в русских то, как они могли поносить все государственные структуры своей страны, по отдельности или же вместе со всем устройством, как никуда не годную систему, шутить весело на эту тему и смеяться, ничуть не стесняясь также и перед иностранцами.<...>Зачем же так ругать собственную страну?... Если это и так, то к чему же писать об этом? Нужно как-то...ну, работать, чтобы все загладить и преобразовать.

Зачерпни воду, и луна будет в твоей руке

...он казался тонко чувствующим человеком.
— Где тонко, там и рвется