Если ты действуешь не на свету, чем же ты занят в тени?

Мы все имеем право исчезнуть

Моя претензия к бумаге в том, что на бумаге умирает всякая коммуникация. Нет продолжения.
Прочел бумажную брошюру — и все, привет. Все заканчивается на тебе.

Мэй заглянула в сумочку. Презерватив есть. И она осталась.

Российские налоги - мощнейшая штука. серьёзные ребята

А теперь так делают не только школьники, теперь так делают все, и мне порой кажется, что я попал в перевернутый мир, Зазеркалье какое-то, где царит самое наидебильнейшее говно. Мир сам себя оболванил.

Когда двери открыты, остается лишь одна-единственная правда.

...мир огромен, мы крохотны. И нам остается лишь надеятся, что нас увидят или услышат, хотя бы на миг.

Незнание - корень безумия, одиночества, подозрений, страха.

Любая оценка, любое суждение, любая картина, основанные на неполной информации, всегда будут ложны.

Знание - собственность, и им никто не может обладать.

Суждения "нравится" и "не нравится", "грустная улыбка" и "веселая улыбка" были в ходу только у школьников... А теперь так делают не только школьники, теперь так делают все, и мне порой кажется, что я попал в перевернутый мир, зазеркалье какое-то... Мир сам себя оболванил.

я сказала, что личное есть ворованное

Мэй вспомнила, как подписала сегодня петицию с требованием предоставить больше рабочих мест иммигрантам в парижских предместьях.

Мэй пощупала Энни лоб - их разделяет всего-навсего плоть, но поразительно, сколь велика дистанция. Что творится в этой голове? Ну честное слово, подумала Мэй, как бесит, что мы этого не знаем. Это оскорбляет, это обделяет - и её, и весь мир. Надо бы срочно обсудить это со Стентоном и Бэйли, с Бригадой 40. Поговорить про Энни: что за мысли она там себе думает? Почему нельзя выяснить? Мир никак не заслуживает меньшего и ни минуты не желает ждать.

Открытость - ключ ко всему, подумала она. Правда - сама себе награда.

«Большинство людей променяли бы всё, что знают, всех, кого знают, весь мир отдали бы за то, чтоб их видели, чтоб их признавали, чтоб их даже, может, запомнили. Мы все понимаем, что умрем. Мы все понимаем, что мир огромен, а мы крохотны. И нам остается лишь надеяться, что нас увидят или услышат, хотя бы на миг».

«Как и все, что вы нам толкаете, вроде красиво, вроде прогрессивно, но чем дальше, тем пристальнее и централизованнее контролируется все, что мы делаем».