Избранное

- Их здесь человек пятьдесят, не меньше, - произвёл подсчёты мистер Побалдей. - Как было бы славно, если б все были из нашего колледжа. С каждого по десять фунтов штрафа, чем плохо?

• А если храм Божий осквернят, то и побольше, - подхватил мистер Сниггс. - Господи! Сделай так, чтобы осквернили...

— Возможно, Бенито не стал бы так волноваться, если б знал, что меня уволили.

— Он бы этому не поверил. К тому же он наверняка видел твою телеграмму. Все иностранные телеграммы попадают к нему. Он думает, что это трюк. Иначе Бенито думать не способен, он умный — в этом его слабость.

— Пресс-бюро продажно, пристрастно и лживо. Им правит клика. Мы требуем справедливости!

— В понедельник после обеда обязательно…

“Свист“ поддерживает создание сильных и враждебных друг другу правительств во всех странах, — заявил он. — Наш девиз — внутренняя самостоятельность и внешнее самоутверждение!

-Дело в том, - продолжил Бэзил, ковыряясь в трубке изящными золотыми маникюрными ножницами, которые он взял с туалетного столика, - что каждый год на земном шаре есть всего одно место, куда действительно стоит поехать, где происходят любопытные вещи. Вся штука в том, чтобы найти это место и вовремя туда попасть.

His only other completed work was the decor for a cinema-film of great length and complexity of plot — a complexity rendered the more inextricable by the producer’s austere elimination of all human characters, a fact which had proved fatal to its commercial success.

Только что он у меня на глазах съел Рождественский ужин, рассчитанный на четверых детей или шестерых взрослых.

Учителями становятся по причинам, о которых, как правило, предпочитают не распространяться

-Shall I tell you about life?
-Yes, do, said Paul politely.
-Well, it's like the big wheel at Luna Park.

— Все газеты посылают специальных корреспондентов.
— И все газеты пользуются сообщениями трех-четырех агентств?
— Верно.
— Но если мы все будем посылать одно и то же, какой в этом смысл?
— Никакого, если б было так.
— А разве не получится неразбериха, если мы все будем посылать разные сообщения?
— Тогда у них будет выбор. Разные газеты ведут разную политику, а значит, и новости у них должны быть разные.

Стояло утро неземной красоты - в такое утро, наверное, Ной глянул за просмолённый борт и увидел бескрайнее, озарённое солнцем море и голубя, который, покружившись, взлетел и пропал в сияющих небесах. Такое утро видели, наверное, ангелы в первый день того грандиозного и безрассудного эксперимента, который, в частности, завершился сидением Коркера и Свинти в грязи - окоченевшими, небритыми и безутешными.

Что движет мужчиной и женщиной, когда они начинают вить свое идиотское гнёздышко? Это я, ты, он - еще не рожденные, стучимся в мир. Каждый из нас - всего-навсего очередное проявление семейносозидательного импульса, и даже если кто-то, по чистой случайности, лишен этого зуда, Природа все равно не оставит его в покое.

Присутствовал, помимо того, студент-богослов из другого колледжа, некто Стаббс, серьёзный молодой человек с тихим голосом и продуманными воззрениями. [...] Однажды Стаббс так развеселился от чая и свежего воздуха, что даже в книге посетителей расписался как архиепископ Кентерберийский.

Аплодисменты стихли, и лорд Копер продолжил свою речь. Его слушатели уселись поудобнее и занялись каждый своим делом - рисовали на меню картинки, играли на скатерти в крестики-нолики, заключали пари, у кого дольше продержится пепел на сигаре.

"... новости - это то, что хочет читать человек, которого на самом деле ничего не интересует. И новости эти новые до тех пор, пока он их не прочитал. Потом они умирают".

"Тленье и гниль, тщета перемен всюду взор мой смущают", - пропел, поглядывая из окна, дядя Теодор.
Эта громко и с воодушевлением исполненная строка неизменно помогала ему в борьбе с частыми приступами ипохондрии, хотя перемен в доступных его глазу местах не происходило никаких, а тленья и гнили было сколько угодно.

Это была рыба - белая, холодная, с гарниром. Дети отвергли ее с криками ужаса.

– Вы увидите в Эсмаилии памятники нашего славного прошлого, – сказал он, беря паспорт. – Я вам очень завидую.
– А разве вы не эсмаилец?
– Конечно эсмаилец. По крови. Но мои предки давно переселились оттуда. Я вырос в Сьерра-Леоне.