Мои воспоминания. Под властью трех царей

В книге впервые собраны практически незнакомые русскому читателю воспоминания последней гофмейстерины императорского двора Елизаветы Алексеевны Нарышкиной. В них запечатлена русская жизнь (особенно придворная) второй половины XIX - начала XX века, приведены сведения о ряде важных событий того времени (убийство Александра II, революции 1905 и 1917 гг. и т.д.). Ярко выражена в них и личность автора - благотворительницы, человека с литературными способностями (в тексте приведена ее переписка с И.А.Гончаровым).

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

17 оценок

5
59%
4
24%
3
6%
2
12%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 19Хотят прочитать 146

Рецензии

Marina_ya
6 октября 2018
Елизавета Нарышкина – представительница старинного русского княжеского рода; фрейлина, потом статс-дама и обер-гофмейстерина императрицы Марии Фёдоровны, гофмейстерина высочайшего Двора, обер-гофмейстерина императрицы Александры Фёдоровны. После Февральской революции жила вместе с царской семьёй под арестом в Александровском дворце в Царском Селе. В мае 1917г. ей пришлось покинуть Александровский дворец в связи с крупозным воспалением легких. Скончалась в эмиграции во Франции.
Это была одна из самых трудных книг на моём читательском пути за последнее время.
Сама книга поделена на две части: основная часть и приложения.
Приложения содержат: дневник Нарышкиной о последних днях, проведённых вместе с семьёй Николая Второго; Письма Елизаветы бывшей императрице Александре Фёдоровне; письмо Нарышкиной А.Ф. Кони и т.д. Вот именно это письмо тронуло меня в самое сердце. В нём Елизавета приводит строчки из письма, которое написала ей крестьянка Маша из России в эмиграцию, где рассказывает, как на Пасху посетила могилы родных и близких Елизавете людей, высылает веточки и цветочки из усадьбы Нарышкиной. Представляю, как женщине тяжело было читать эти строки о родной, но потерянной навсегда Родине.
Основная часть поделена на две части:
1) Воспоминания автора о своей жизни, детстве, юности, жизни во Франции и посещении России, службе при дворе и т.д. Причём, мне постоянно казалось, что все эти воспоминания чуть поверхностны, женщина с удовольствием описывает судьбы других людей, но про себя говорит не всегда охотно. Это самая тяжело читаемая для меня часть из всей книги. Большие главы; можно сказать, что вообще отсутствуют диалоги; иногда идут фразы на французском языке, причём, перевод даётся в конце книги – то есть, чтобы перевести пару слов, предложений, нужно перелистать всю книгу; текст слабо разбит на абзацы, один сплошной текст, текст, и ещё раз текст. Также, следует заметить, во всей книге ну очень маленький шрифт.
Таким образом, один сплошной текст мелким шрифтом без конца и края.
Елизавета постоянно приводит фамилии и имена знакомых ей людей, описывает, как сложилась их судьба. И у меня постоянно в голове вертелся вопрос: кто все эти люди??? Их судьбы из-за большого количества просто прошли мимо меня. Если у меня сейчас спросить, о чём первая часть книги, я пожму плечами, ибо в памяти кроме описанных выше недостатков у меня ничего не отложилось. Витиеватое описание повседневной жизни интеллигентной дамы того времени. Причём, я люблю такие описания и всегда с удовольствием их читаю, но здесь мне было ну очень тоскливо.
Единственное, Нарышкина пишет, что Александр Второй до последнего не подозревал о том, насколько тяжёлым было состояние здоровья наследника (думая, что последний просто простыл и никак не может поправиться), ибо придворные боялись сообщать императору правду. А мне казалось, всё было наоборот, весь двор был в курсе болезни Николая Александровича.
2) Под властью трёх царей. Здесь чтение пошло веселее и даже чуть меня увлекло.
Автор книги описывает свои последние дни, проведённые около царской семьи. Елизавета Нарышкина пишет, что никогда не уважала и не любила Распутина, говорила, что он воплощает в себе одно сплошное зло. Анна Вырубова – это путь, через который это зло попадает в мысли царской семьи и прочно там оседает. Кем была для Нарышкиной Александра Федоровна, которая безоговорочно верила Вырубовой, судите сами. Как мне показалось, Нарышкина, конечно, в глубине души, где-то очень глубоко, сочувствовала семье Николая Второго, понимая всю безысходность ситуации, но когда была возможность спрыгнуть с ареста в Александровском дворце, сделала это со скоростью света! Своя жизнь важнее царской, тем более, если царь уже и не царь то! Когда я думаю о Евгении Боткине, который добровольно последовал за царской семьёй в ссылку, можно сказать, осознанно обрёк себя на гибель, сердце сжимается от жалости. Елизавета Нарышкина по натуре была не такая.
В книге есть вставка с чёрно-белыми фотографиями.
После прочтения заинтересовала судьба великой княгини Елены Павловны, жены одного из сыновей Павла Первого. У меня есть альбом об этой женщине, рука потянулась пересмотреть, перечитать.
Рекомендую ли я книгу к прочтению? Не уверена, что хочу сказать «да». Мне новых знаний она не дала, но и о прочтении я не жалею. Перечитывать не буду, и вряд ли когда-нибудь потянусь поискать в ней какой-либо особо заинтересовавший меня момент (его просто не было).
Читать или не читать, решать вам, принимая во внимание всё вышесказанное.
Читать далее
15 понравилось
0
1K
_anna_karpenko
19 декабря 2025
На днях я закончила книгу Елизаветы Нарышкиной «Мои воспоминания. Под властью трёх царей» — и вот уже несколько дней мысленно к ней возвращаюсь. Я очень люблю мемуары и дневники: они позволяют понять не только, что происходило, но и как человек это проживал, какими словами пользовался, что считал важным. А годы с 1880-х по 1920-е — одно из моих самых любимых времён в истории. В этом смысле воспоминания Нарышкиной оказались для меня чтением особенно ценным.
Елизавета Алексеевна Нарышкина, урождённая княжна Куракина, принадлежала к одному из самых знатных дворянских родов России и была связана с императорским домом. Более сорока лет её жизни прошли при дворе — при Александре II, Александре III и Николае II. Она служила фрейлиной, затем статс-дамой и гофмейстериной императриц Марии Фёдоровны и Александры Фёдоровны. Это редкий по продолжительности опыт — быть не внешним наблюдателем, а участником придворной системы на протяжении нескольких десятилетий. Не случайно её воспоминания ценят как источник: даже Александр Керенский использовал фрагменты этих текстов.
Читать далее
8 понравилось
0
82