Дочь философа Шпета

В 1922 году, когда из России были изгнаны лучшие ее умы, выдающийся русский философ Густав Шпет отказался покинуть страну на так называемом "философским пароходе". В 1937-м он поплатился за это жизнью. Его младшая дочь Марина родилась в 1916-м. На ее долю выпали все тяготы эпохи, но два десятилетия рядом с отцом она вспоминает как праздник. Ученик Гуссерля, блестящий мыслитель, эрудит и неподражаемый собеседник, Шпет дружил с Андреем Белым, Качаловым, Москвиным, Балтрушайтисом, Щусевым, Пильняко...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

92 оценки

5
73%
4
21%
3
5%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 94Хотят прочитать 212

Рецензии

varvarra26 февраля 2020 г.
"Как изгоняли интеллект из России"
Книга получилась о том, как изгоняли интеллект из России. И о том, как он сопротивлялся доступными лишь ему, интеллекту, способами.
В том числе – памятью культуры.
От своего отца Марина Густавовна унаследовала гениальную память, её рассказ пересыпан фамилиями известных людей, переплетённых родственными и дружескими узами с семейством Гучковых-Шпетов: Рахманиновы, Зилоти, Гучковы, Сатины, Третьяковы, Мамонтовы, Морозовы… Семейная история полна как трагических, так и занимательных, а иногда анекдотических случаев.
А за всем этим вырисовывается история Москвы того времени - старинными особняками и новыми застройками, праздниками и буднями, рассказчица обращает внимание на детали быта и времени.
Удивительно звучат сейчас те названия, например, школа «Опытно-показательная станция Наркомпроса имени Карла Маркса» (школьницы упростили до «Карла-Марла»).
Условно воспоминания можно разделить на три части: 1) родословная Марины Густавовны (особенно богатые материалы по материнской линии); 2) биография Густава Шпета; 3) история жизни Марины Шторх.
Большая часть воспоминаний посвящена отцу. Густав Шпет (на самом деле фамилия писалась с двойным Т, но философ не признавал удвоенных согласных и сократил на одну букву) знал девятнадцать языков, мечтал стать математиком, поступил на физико-математический факультет Киевского университета Святого Владимира, но быстро увлекся марксизмом и вскоре был арестован. В Москву перебрался вместе с Георгием Челпановым, будущим основателем и первым директором Московского психологического института на правах любимого ученика. Преподавал, читал лекции, у него это получалось зажигательно и увлекательно. Его остроумные обыгрывания и переделки неоднозначных слов и выражений гуляли по всей Москве. Марина Густавовна приводит в пример несколько таких каламбуров: Бердяев, известный философ, стал Белибердяевым ("Ну, он же больше литератор, чем философ. Поэтому он Белибердяев"); профессор Павел Сергеевич Попов - "скукиным сыном" (из-за излишне обстоятельной речи)...
Учёба, работа, лекции, друзья, ссылка, лагерь, расстрел... Подобными вехами обозначены пути многих умных и талантливых людей того времени. В рассказе Марины Густавовны нет тех жалоб, которые обычно встречаются у родственников репрессированных, намёков на боязнь окружающих сказать хоть слово в защиту невиновного. Шпета защищали все. И подписи собирали, и жена с родственниками не отрекались, есть письмо Народного артиста СССР В. Качалова в защиту философа. Дочь называет многие имена, кто помогал и поддерживал.

Никто из друзей нас не покинул. К нам не только мамины друзья продолжали приходить, но и папины. Все папины ученики нас навещали.
Непростая судьба, сложные времена, ложное обвинение - темы. которые могли привнести в книгу горечь и жёлчь. В рассказе дочери философа Шпета нет обвинения, осуждения, злобы. В её словах чувствовалась гордость, любовь, уважение, благодарность.
Книга не ограничивается словесными воспоминаниями, к ним прилагается настоящий фотоархив, десятки фотографий с подписями из текста. Признаюсь, несколько раз пересматривала каждую из них.
Читать далее
70
2,8K
NeoSonus23 сентября 2017 г.
Жизнь длиною в век
Мне кажется, что передо мной контурная карта целой эпохи. Только вместо городов, областей, рек и озер, на ней судьбы людей, переплетенные между собой, и если следовать едва заметным пунктирным линиям, можно проследить связь. Каждая книга мемуаров или биографий, что я читаю последний год, заполняет свой участок черно-белой карты... Серебряный век, который был для меня когда-то белым пятном, оживает и наполняется красками. И кровавые 30-е годы, репрессии и ссылки, обретают очертания конкретных людей и их тяжелых судеб.
Воспоминания дочери философа Шпета, Марины Густавовны Шторх уникальны. И не только благодаря такой родословной, знаменитым друзьям дома и личным знакомствам. Но прежде всего ее потрясающе ясной памяти. Эта книга писалась, когда Марине Густавовне Шторх было 96 лет, а она так ясно и отчетливо помнила свое детство, юность, всех друзей отца, Вторую Мировую войну, да даже фамилии одноклассников! Это невероятно. Я сейчас, спустя 17 лет после окончания школы, не помню и половины класса. Поэтому меня поражает такой ясный ум, такие мелкие детали. Судьба этой женщины – воплощение судьбы целого поколения, и она рассказала все, что помнила о тех событиях и тех людях.
Но, безусловно, книга в первую очередь об отце. Об уникальном человеке, который знал 19 языков, который добился всемирного признания, которому поклонялись целые поколения, который внес неценимый вклад в отечественную философию. Незаконнорожденный сын польской разорившейся дворянской семьи. Его воспитывала одна мать, которая упорно отвергала все предложения замужества, и занималась шитьем, чтобы прокормить и воспитать своего талантливого сына. Во все времена это было не просто – получить хорошее образование, пробиться в жизни не имея ни денег, ни связей. Такие люди вновь и вновь доказывают, что человек способен на все, было бы желание и устремления.
Дальше...

История детства Марины Густавовны одна из моих самых любимых частей, наравне с историей о знакомстве ее родителей. Дочь философа помнит, какие эксперименты проводились в школах 20-х годов, какие предметы изучались и как школы расформировывали и «улучшали». Она помнит удивительных гостей, бывавших у них дома, начиная с личного «курьера» самого Ленина, и заканчивая Качаловым, Щусевым, Пильняком и многих других. Многочисленное потомство философа Шпета так или иначе упоминается в книге. И знаменитая Екатерина Максимова, и Елена Владимировна Пастернак, которая вышла замуж за сына знаменитого писателя, и физик Михаил Поливанов… Марина Густавовна помнит не только знаменитостей, но и простых людей, которые приютили и оказали поддержку ее отцу в ссылке, в Енисейске и Томске. Прошлое в этой книге состоит не только из блестящих и известных имен, но и незаметных, непримечательных людей, которые проявили человечность и мужество в тяжелые времена.
Эта маленькая книга, чуть больше двухсот страниц, читается в считанные часы, но оставляет глубокий след, и заполняет сразу множество белых пятен на моей контурной карте целой эпохи. Эта история из числа тех, в которых боишься пропустить хоть одно слово. Эта книга воспоминаний женщины, которая прожила 101 год, и успела поделиться своим прошлым с нами. Это надо ценить.
Читать далее
32
596
More-more18 января 2015 г.
Все десять лет мы ждали папу.
Очень люблю книги о жизни людей в довоенное время в наших столицах, постоянно путаюсь в географии домов и улиц, но от этого книги, сами люди и события только набирают вес и значимость в моих глазах.
Странно автором книги видеть Елену Якович, потому что на протяжении всего повествования вещает исключительно Марина Шпет - дочь философа Шпета. Елена Якович - благодарный слушатель и автор идеи, а первоначально, как и в случае с Лилей Лунгиной, беседы двух дам затевались ради съемок фильма; позднее вышла эта замечательная книга - полный вариант рассказа Марины Шпет о жизни своей семьи.
С жизнью и бытом современных философов я знакома только благодаря одному блогу, который читаю уже около пяти лет: один философ живет на антидепрессантах, читает лекции, ведет активную жизнь.
Ничего другого я о них не знала, тем интереснее было посмотреть глазами дочери великого Густава Шпета на их жизнь, отношения в семье и с друзьями.
Уникальные детали быта, одежды, телеграфной переписки, системы образования нашей страны с начала века и до 30х годов.
Про ВОВ - без слезного надрыва и истерик, и вместе с тем пронзительно. Двухлетняя девочка, которая ела лепешки из картофельных очисток и запомнила это на всю жизнь - это великая балерина Екатерина Максимова.
Шпет, гений, который, наверное, исходил весь Томск в тяжелых думах и страдал без работы.
И женщины, которые пронесли весь 20 век через себя - встретить у себя дома весь свет Москвы, создать уют Густаву, собрать посылку в Сибирь и ждать его вопреки всему.
Очень тяжелая в психологическом и душевном плане была жизнь у Марины Шпет (к слову, она жива до сих пор). И то, как она обо всем этом рассказывает - хочется просто обнять человека.
Потому что случись подобное со мной - я бы просто начала убивать за своего отца или бы тихо и мирно сошла с ума. А в ней чувствуется стержень и прямая спина - она всё помнит и просто рассказывает об этом.
Но я-то знаю, что время не лечит, время просто нас меняет.
В общем, потрясающая книга получилась, еще одно огромное спасибо Corpus.
Читать далее
25
435

Все рецензии

Цитаты

varvarra20 февраля 2020 г.
Едины – мы, лишь дышим разно —
И мы измерили все сны —
И всплеск ничтожного соблазна
Нам не заменит глубины…
10
190
varvarra17 февраля 2020 г.
«Стихи не должны читать артисты. Стихи должны читать поэты».
10
177
varvarra23 февраля 2020 г.
«Ты же хорошо знаешь немецкий. Почему ты так часто лазаешь в словарь?» Он говорит: «А как же иначе? Я не только в один словарь лазаю, а с одним словом во много словарей!» Я говорю: «Почему?» – «Мало знать слово. Я, может быть, знаю два-три его значения, а может, их у него восемь? Поэтому на всякий случай надо смотреть во все словари, проверять даже те слова, которые я хорошо знаю».
9
123