Парижский сплин. Фанфарло. Дневники

Отвращение к одиночеству, потребность забыть своё "я" с помощью чужой плоти человек высокопарно именует потребностью любить.

Если меня не наградят за то, что я исполнил свой долг, я больше не стану его исполнять.

То, чего мы желаем в молодости, с избытком приходит к нам в старости.

Затянувшееся до бесконечности горе действует на душу, как старость на тело: человек уже не в силах шевельнуться; он ложится...

Чтобы исцелиться от чего угодно, от нищеты, болезни и меланхолии, недостаёт только одного - вкуса к труду.

Долгий труд - это такой труд, к которому не осмеливаешься приступить.

Нынешняя минута - это наиболее важная из всех минут.

После загула всегда чувствуешь себя более одиноким, более заброшенным.

Глупость часто бывает украшением красоты... Глупость всегда помогает сохранить красоту, она уберегает от морщин, это божественная косметика.

Как это часто бывает с необыкновенными людьми, он часто оказывался один в своём раю, где никто не мог с ним ужиться; и если, по случаю, ему удавалось схватить любимую и чуть не насильно заманить туда - она всегда оставалась позади; и на небесах, где он царил, его любовь, как царственный одинокий бриллиант, начинала грустить от всей этой синевы и страдать меланхолией.