Парижский сплин. Фанфарло. Дневники

Признаться, приступая к чтению данного сборника, да и вообще впервые столкнувшись с творчеством автора, ожидала погрузиться в мрачную и местами отвратительно-негативную атмосферу депрессивного писателя. Такое уж мнение у меня сложилось, полистав немного отзывы критиков о работах Бодлера, звучавшие как "невыносимо скверное повседневье". В процессе мнение довольно поменялось....до чтения "Дневников".

Для начала поговорим о "Парижском сплине", который представляет собой набор из пятидесяти небольших рассказов, иначе стихотворений в прозе. Как я поняла, именно Шарль Бодлер явился первопроходцем в развитии жанра стихотворений в прозе, и благодаря ему он и приобрел дальнейшую популярность среди многих поэтов, в том числе и русских. Не совсем ясно, почему и кто вообще решил публиковать именно такую очерёдность стихов, ведь они никак не взаимосвязаны между собой или общей темой, к тому же, некоторые стихи даже не публиковались при жизни Бодлера. И является ли важной именно такая последовательность?

Каждый стих-рассказ рассматривает ту или иную тему, обуревавшую мыслями самого поэта. И мне было не столько интересно, что о каждом из них думаю я, сколько сам поэт. Занимательным было понять, каким же он был человеком для того времени, и почему его произведения можно считать классикой французской литературы в дне настоящем. Конечно, не исключаю возможности, что многие читатели увидели схожий образ мысли со своими убеждениями и настроениями, но только не я. Автор убеждённо говорит о том, что люди, проживающие в одиночестве единственно интересные, в то время как сам избрал для себя образ денди, пусть и в качестве защитной маски. Но о его контрастном поведении чуть ниже.

Бодлер упоминает время и скуку, которые печатает с заглавной буквы, представляя себе их чудовищными монстрами, врагами человека, для борьбы с которыми нужно приложить немало труда. Наверное, это единственные вещи, вызывающие в нём страх и ужас.

Также, Ш. Бодлер большое внимание уделяет ароматам на своих страницах, в том числе аромату розы и мускуса. Сочетание подобных нот мы можем услышать во многих ароматах рук современных французских парфюмеров (как пример, Пьер Монталь - Мускусная Роза), и прочувствовать повседневность Франции 18 века.

Отдельным словом хочу "удостоить" отношение Бодлера к женщинам того времени, да и вообще в целом. Понимаю, что книга была написана два века назад, где гулял свой культурный уклад, а мужчину от рождения восхваляли как истинно значимое существо на Земле, но "выслушивать" от автора то, что все женщины глупы, твари и являются поборниками Сатаны, было крайне неприятно, а я далека от феминизма. Мне, может как женщине, а может как современному человеку, живущему в расцвет человеческой толерантности, трудно понять убеждения Бодлера о том, что деторождение является грехопадением, а беременность - болезнью, ведь настоящие ангелы - они гермафродиты и бесплодны. Или же о том, как "не в силах отменить любовь, церковь попыталась хотя бы её обеззаразить и учредила брак". Сюда же : "Как вообще женщине позволено входить в Церковь? О чём ей, собственно, толковать с Богом?" Или: "Женщина примитивна как животное, у неё нет ничего кроме тела". Бодлер искренне размышлял над необходимостью бить женщин - "кого любишь, можно и наказать, также как и с детьми". И напоследок: " Молодая девица как пугало, чудовище, убийца искусства, дурочка и шлюшка с величайшей тупостью и распутством". Это возмутительно! Любой здравомыслящий человек назовёт глупцом именно поэта, а если ещё и рассматривать его личность с точки зрения психологии 21 века, то он лишь оправдывал своё одиночество и неуверенность в себе ненавистью к женщинам и людям вообще. Но оставляю за собой право быть неправой.

И лишь один раз я заметила, что несмотря на его шовинистские или сексистские взгляды он оправдал существование женщин, когда в стихе XI написал следующее: "Но в мире, в который была заброшена женщина, ничто не внушило ей мысли, что она достойна лучшей участи."

Также хочу предупредить не поддаваться совету с ЛайвЛиба о том, что "Сплин" лучше читать в эксклюзивном переводе некой Татьяны Источниковой, что "превратит Ваше чтение в истинное наслаждение". Полная ложь! Попрошу изучить именно перевод данной серии "Азбука-Классика" в лице Баевской, чей эстетический перевод не идет ни в какое сравнение с вышеупомянутой женщиной!

В Бодлере помимо так называемой талантливости и гениальности, ютилось слишком много ненависти. Ненависти к невзрачному Парижу тех времен, с его мрачными, злачными, ничего не обещающими улочками. Ненависть к прохожим, праздношатающимся без цели и мечты, которые не стремятся к лучшей жизни и принимающие реальность за само собой разумеющееся. Тогда как сам поэт был совершенно оторван от действительности. Себя же поэт видел исключительным, уникальным человеком, с чьим умом мог сравниться, по его субъективному мнению, далеко не каждый. Он поносил не только отсутствие ума у женщин, но и у своих коллег-поэтов. Я понимаю, что должна оценивать лишь его произведения, но за его тщеславием и надуманной гениальностью мне трудно усмотреть что-то апофеозное и значительное для нашего поколения. В творчестве Бодлера сочетается как чувствительность и любовь, так и насмешка над чувствительностью и любовью. Я никак не смогла уловить ту границу, где начинается настоящий поэт, а где его очередные издёвки и сарказм.

Если что-то я и не пропустила через себя, то только из-за пережитого, а точнее непережитого опыта, когда мне трудно понять мысли другого человека, а тем более мысли мужчины, живущего в другой культурной и временной среде.

Возвращаясь к "Дневникам". Если "Парижский сплин" - это нечто выдуманное и преобразованное в красивый слог, то "Дневники" - это иногда умалишенные зарисовки мыслей поэта в хаотичном порядке, которые трудно разобрать, не прибегая к примечаниям переводчика. Именно здесь Бодлер и предстал мне не в меру самовлюбленным, самоназванным гением, человеком непохожим и необыкновенным. Лишь своё мнение он считал единственно и истинно правильным. Небольшой рассказ "Фанфарло", в принципе, не стоит упоминания, обычная история, изложенная в прекрасном литературном (тут скорее заслуга переводчика) слоге. Не более.

Пусть моя рецензия вышла несколько возмущенной, это никак не умаляет заслуги и талант Бодлера. Только я предпочту более невзыскательного автора.