Цитаты из книги Собачье сердце

Но честного слова не должен нарушать ни один человек, потому что нельзя будет жить на свете.

Очень яркое солнце (это единственное, что есть хорошего во Владикавказе) освещало меня, пока я шел по мостовой, имея по левую руку от себя человека с винтовкой. Он решил развлечь меня разговором и сказал:

- Сейчас через базар будем проходить, так ты не вздумай побежать. Грех выйдет.

- Если бы вы даже упрашивали меня сделать это, я не сделаю, - ответил я совершенно искренно.

И угостил его папиросой.

Панкрату пришлось ловить в коридорах ужа, который ушел из своей камеры, и когда он его поймал, вид у ужа был такой, словно тот собирался куда глаза глядят, лишь бы только уйти

Пусть за него какой-нибудь грамотный сукин сын распишется!

Это было ранним солнечным утром следующего за смертью Мани дня.

Невыносимую дрожь отвращения возбуждают во мне твои лягушки. Я всю жизнь буду несчастна из-за них

По распоряжению Моссовета – омлета нет. Получены свежие устрицы».

«...я буду бороться с египетской тьмой ровно столько, сколько судьба продержит меня здесь в глуши...»

Если человек не ездил на лошадях по глухим проселочным дорогам, то рассказывать мне ему об этом нечего: все равно он не поймет. А тому, кто ездил, и напоминать не хочу.

Издохли кролики, лисицы, волки, рыбы и все до единого ужи. Персиков стал молчать целыми днями, потом заболел воспалением легких, но не умер. Когда оправился, приходил два раза в неделю в институт и в круглом зале, где было всегда, почему-то не изменяясь, 5 градусов мороза, независимо от того, сколько на улице, читал в калошах, в шапке с наушниками и в кашне, выдыхая белый пар, 8 слушателям цикл лекций на тему «Пресмыкающиеся жаркого пояса».

Героев своих надо любить; если этого не будет, не советую никому браться за перо - вы получите крупнейшие неприятности, так и знайте. И играть все должны так, чтобы зритель забыл, что перед ним сцена… Ничего нет хуже, чем малодушие и неуверенность в себе.

Не зарьтесь, господин Юз, на наши яйца, – у вас есть свои!

Лягушка тяжело шнвельнула головой, и в ее потухших глазах были явственны слова: "сволочи вы, вот что..."

Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие было ужасны

Не могу не воздать похвалу тому,кто первый извлек из маковых головок морфий.

До чего бессмысленны, тупы, жестоки повара. – «Шарик» она назвала его… Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик – это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.

Однако это не избавляло меня от жестокой необходимости жить дальше.