A History of Loneliness

Odran Yates enters Clonliffe Seminary in 1972 after his mother informs him that he has a vocation to the priesthood. He goes in full of ambition and hope, dedicated to his studies and keen to make friends. Forty years later, Odran's devotion has been challenged by the revelations that have shattered the Irish people's faith in the church. He has seen friends stand trial, colleagues jailed, the lives of young parishioners destroyed and has become nervous of venturing out in public for fear of di...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

1,5K оценок

5
45%
4
41%
3
10%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 1810Хотят прочитать 2726

Рецензии

Anastasia246
12 января 2021
"История одиночества" - звучит громко, монументально и намекает на что-такое всеобъемлющее, всеохватное, а перед нами всего лишь история жизни человека, этой самой жизнью жестоко обманутого, священника Одрана. Одиночества, как такового в ней и не было, было лишь уединение, причем желанное, осознанное, осмысленное, но вот одиноким он себя не чувствовал никогда...
Была прекрасная жизнь, исполненная долга, призвания. Жизнь, достойная и по обычным человеческим меркам, и уж тем более по меркам служителей Церкви: ведь каждое испытание так или иначе приближает нас к Б-гу. Были свои искушения - куда же без них? Были и совершенные ошибки, промахи, тоже свойственные всем нам. Не было лишь подлости, предательства, вероломства. Была все (или все же не все?) искупающая наивность, простота, добросердечие. Под конец жизни его в чем только не обвиняли, вплоть до того что он потворствовал преступникам, растлителям, но я все же склоняюсь к той версии, что он действительно не знал, что творится вокруг. Человек, способный совершать исключительно добро, не может порой даже представить, как можно совершить злодеяние, не может заподозрить в свершенном близкого человека, которому он доверял. Это не его вина, это его особенность характера. И спрашивая себя в одной из глав, мол, какой же он священник, если он даже не может увидеть чуточку добра в другом человеке, он горько ошибается: его вина как раз в том и состоит, что он всех окружающих наделяет добрыми качествами, он видит в людях только светлое, зло словно не попадает в его зрительные фильтры. И потому все обвинения против о. Одрана считаю надуманными.
Мне вообще всю книгу был симпатичен этот чудаковатый, наивный донельзя, такой милый персонаж. Начиная читать роман, ожидала прочесть в итоге что-то о поисках веры. Но их здесь нет: о. Одран из тех людей, которые избирают себе жизненную стезю единожды и не изменяют ей до конца. Возможно, путь был выбран не им, но кто скажет, что он получился ошибочным? Ведь именно в деле служения Господу и Церкви он блестяще проявил свои лучшие природные качества.
И все же данная книга не о религии, не о Б-ге. Она о бюрократии, которая, похоже, отравила даже святое святых - Церковь...
4/5, все-таки больше мне хотелось почитать о вере, поисках героя самим себя, но автор решил становиться на другом ракурсе освещения темы, более остром, злободневном, тяжелом, хотя сам философский посыл книги мне кажется верным: "ничто не может оправдать совершенные преступления. Ни тяжелое детство, ни тяжелые условия жизни, ни совершенное преступление по отношению к тебе. Чужая жизнь неприкосновенна".
Читать далее
206 понравилось
2
2K
Robinson_Crusoe
17 мая 2020
Исповедь священника.
— В твоей жизни есть кто-то особенный? — спросил я, прекрасно сознавая, что подобные вопросы задает лишь тот, кто сам отчаянно ищет счастья.
Меня зовут Одран Йейтс. Я ирландец и родился в Дублине.
Мой отец утопил моего брата и после утопился сам. Он работал на табачной фабрике, но после неудачной актёрской карьеры стал пить и скандалы в семье привели к сокращению оной на два человека.

Необязательно есть кошатину, дабы убедиться, что она тебе не по вкусу.
Мать так и не пришла в себя, ударившись в религию. Однажды, она застукала меня с девушкой и пригласила священника. Он поговорил со мной и дальше случился провал в памяти. Вечером матери было богоявление и Он сказал, что я буду Его служителем. Вот так я и поступил учиться в семинарию. Не сказал бы что было тяжело. Учёба давалась легко и у меня были способности к языкам. Осилил латынь, французский и немного немецкий.

Молчальники виновны наравне с преступниками.
После семинарии меня отправили в Рим, закончить образование и прислуживать Папе. В то время папой был Павел шестой. Я исправно выполнял свои обязанности, хотя и были сложности. Я не люблю рассказывать об этом периоде моей жизни.

Если я не умею разглядеть толику добра в любом из нас, если не верю, что общая боль наша утихнет, то какой же я священник? И что я за человек?
После я получил сан священника, вернулся на родину и работал в университетской библиотеке. В то время доверия к церковникам было куда больше, чем после всех событий произошедших позже.

Читать далее
115 понравилось
0
2,2K
Sophisticated_reader
18 ноября 2024
"Я уже проштудировал историю одиночества. А ты?"
Пожалуй, “История одиночества” - самый сильный и пронзительный роман среди всего творчества Джона Бойна. И дело не только в выбранной им теме - сложной, важной и вовеки не теряющей своей актуальности, о которой нельзя молчать и нужно постоянно говорить, - но, по большей части, успех этого творения заключается в том, как автор сумел ее раскрыть: честно, открыто, беспощадно и очень эмоционально.
Главный герой романа - священник Одран Йетс, глазами которого нам и предстоит взглянуть на эти страшные события. Возможно, Джон Бойн специально сделал своего персонажа максимально безликим и тусклым, что сделать повествование как можно более объективным и реалистичным, но, честно говоря отец Одран - один из самых непонятных и противоречивых героев для меня.
Повествование постоянно перемещается во временном пространстве от настоящего времени до детских лет главного героя. И это оказалось очень удачным авторским ходом, позволяющим не дать читателю заскучать, с одной стороны, а с другой помогающим раскрыть важные события в самый нужный момент, чтобы создать максимально подробный и точный портрет персонажей.
В самом начале романа, когда мы встречаемся в отцом Одраном в 2001 году, писатель, через эпизод с его сестрой (когда Одран позорно и трусливо бежит от вопросов своего встревоженного племянника, делая вид, что не замечает болезненного состояния сестры) иллюстрирует самую главную черту личности своего героя - это трусость. Одран всеми силами души стремится жить максимально комфортно и спокойно, стараясь не обращать внимание на тревожные звоночки из окружающего мира. Лишь бы его не трогали.
Вообще, Одран Йетс не производит впечатление однозначно плохого героя, в нем есть и заслуживающие уважения и располагающие к себе качества: душевная чуткость, сочувствие и сострадание, он совестлив, добр, отзывчив. Чего только стоит один из самых душераздирающих эпизодов романа, когда он просит прощения у одного из своих племянников! Разве может так искренне мучиться своей виной плохой, злой человек? И разве он может задать самому себе такой вопрос:

Если я не умею разглядеть толику добра в любом из нас, если не верю, что общая боль наша утихнет, то какой же я священник? И что я за человек?
Но, пожалуй, самый большой недостаток отца Одрана - это его слабохарактерность, благодаря которой он в течение всей жизни просто плывет по течению, не задаваясь никакими вопросами и сомнениями.
Я с нетерпением ждала, когда перед нами приоткроется тайна, как Одран обрел свое призвание. И какое же разочарование меня ждало, когда я обнаружила, что этот важнейший жизненный выбор сделала вместо него его мать. А он просто разрешил ей это сделать. Так что нет тут никакой красивой сказки о долге перед человечеством, духовном очищении и сострадании к ближнему. Просто так получилось, вот и все.
И вся дальнейшая жизнь отца Одрана в качестве священнослужителя это полностью подтверждает. Лучше всего на эту тему высказался его лучший друг:

Что? - Он затрясся от смеха. - Ты себя считаешь хорошим священником? Полно, ты вообще не священник. <...> Тебя возвели в сан тридцать с лишним лет назад, но ты и дня не прослужил в приходе, пока Джим Кордингтон не сунул тебя на мое место. <...> Двадцать пять лет ты торчал в своей школе - обучал английскому, переставлял книги на полках, но не делал ничего из того, что положено хорошему священнику. Ты прятался от жизни. И сейчас прячешься.
А возразить на это Одрану и в самом деле нечего - он понимает, что безнадежно упустил всё.

Однажды в запале Эйдан спросил, не кажется ли мне, что я профукал свою жизнь. Нет, ответил я, не кажется. Но я ошибался. И Том Кардл был прав. С самого начала я все знал и ничего не сделал. Снова и снова гнал всякие мысли об этом, не желая признавать очевидное. Я молчал, когда надо было кричать, я убеждал себя, что я выше этого. Я соучастник всех преступлений, из-за меня пострадали люди. Я профукал свою жизнь. Каждый ее миг. Самое смешное, что глаза мне открыл отсидевший педофил: молчальники виновны наравне с преступником.
Пару слов о нашем главном злодее. Мне не было его нисколечко жаль, когда он с жалким видом сидел на скамье подсудимых, мне не было жаль того человека, который на вопрос, понимал ли он, что поступает плохо, цинично отвечал, что “Наверное, я вообще не прибегал к категориям “хорошо” и “плохо”. Тут они не годятся. Если уж увяз, обратной дороги нет”. Мне не жаль человека, который обвиняет в своих грехах всех окружающих и несправедливый мир.
Но мне жаль того мальчишку, который со страхом каждую ночь просыпался от того, что его отец опять входит в его комнату… Мне жаль мальчишку, которого насильно отдали в семинарское училище, хотя он в бога-то и не верил даже. Мне жаль мальчишку, который рыдал по ночам, который вернулся избитым и со сломанной рукой после своего побега из семинарии…
Это не является для него оправданием и не искупает его вину, но я искренне жалею этого мальчика…
Отдельного упоминания заслуживает реакция церковной верхушки на развернувшийся скандал - такого лицемерия, ханжества и круговой поруки надо еще поискать. Просто послушайте разговор между Одраном и архиепископом - больше тут и добавить нечего:

— Скажите, ваше преосвященство, он это делал?
Архиепископ нахмурился, словно не поняв вопроса:
— Кто и что делал?
— Том. Он виновен?
— Есть ли такой человек, отец Йейтс, у кого не отыщется пятнышко на душе? — Кордингтон развел руками и усмехнулся. — Помнишь: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И вспомни, чему нас учили в семинарии: все мы игрушки в руках дьявола. Но мы обязаны сдерживать свои низменные порывы. И мы будем сражаться, слышишь? Будем сражаться и победим. Мы прищучим этих брехунов, чего бы нам это ни стоило. Чистый как стеклышко, Том Кардл вернется в свой или какой-нибудь другой приход, и тогда, Одран, что, по-твоему, произойдет?
Я покачал головой. Казалось, мне вынесли что-то вроде смертного приговора.
— Ты, мой дорогой Одран, <...> сможешь вернуться в свою драгоценную школу и учить юных ублюдков почитать Церковь.
Самый главный вопрос, который у меня остался после прочтения “Истории одиночества” - это знал или не знал отец Одран о том, что происходит вокруг него? Мне сложно поверить, что он мог лгать своему племяннику прямо в лицо в момент самой наивысшей искренности и открытости. С другой стороны, он ничего не смог ответить, когда его приперли к стенке открытой констатацией факта: “По-моему ты все знал, Одран”. И откуда тогда его самобичевание и всепоглощающее чувство вины в самом конце повествования?
В общем, я так и не нашла однозначного ответа на этот вопрос. Да и в конечном итоге, такое ли важное значение имеет степень его вины? Может куда важнее задуматься над словами железнодорожного служащего, в которых гораздо больше правды и смысла?

На моей работе нужно думать обо всех, кто тебе доверился и вручил свою жизнь. А вдруг кто-нибудь пострадает из-за твоего недосмотра? Или моего. Хочешь, чтобы тебя мучила совесть, что ты в ответе за большое горе?
Давайте не будем молчать о важном!
Читать далее
106 понравилось
0
971