Евгений Онегин. Драмы

Зная, как Александр Сергеевич относился к своим друзьям, так и хочется предположить, что Евгений Онегин и правда его приятель. Тем более, имя Евгений даётся им и главному герою поэмы Медный всадник . Значит, приятеля, возможно, тоже звали Евгений. Оказалось, что 2 года назад до этой мысли дошел Валерий Бурт в своей статье Евгений Баратынский: друг Пушкина и "глубоко растерзанное сердце". Как уже ясно из названия статьи, подходящий друг Пушкина с именем Евгений найден. Это Евгений Баратынский .
В поэме есть пропущенные главы или фрагменты. Александр Сергеевич не поясняет почему они пропущены, просто пропущены и всё. Может не понравились ему самому, а может друг Евгений попросил не рассказывать лишнего, кто теперь скажет.
Евгений Баратынский автор нескольких произведений, выставляющих светские мероприятия вроде балов и всяких званых ужинов в не лучшем свете. Отсюда можно сделать логический вывод, что и сам Баратынский это все не жаловал. Однако, Александр Сергеевич, по ходу повествования "Евгения Онегина", как раз высмеял попытки читателя увидеть в персонаже самого автора. Значит ли это, что и Евгению Баратынскому не стоит приписывать поддержку выписанных им в стихотворной форме слов о балах и званых ужинах? Вполне может быть. Ну тогда, Онегин, литературное воплощения пушкинского приятеля Евгения, снова становится похож на Евгения Баратынского. Вот так так) Интересно получается)
Между прочим, сколько лет живу на Земле, а специально полностью, от начала до конца, прочел эту поэму только сейчас. Сколько же крылатых и засевших в голове выражений вышло отсюда! Вот вам пример того, что Пушкин, похоже-таки действительно наше всё) Чудеснейшие описания весенней, летней, осенней и зимней поры настолько написаны по-некрасовски, что я считал их просто стихами Николая Некрасова , причем лучшими его стихами. Ну, одними из лучших) Вот так)
Опера Петра Ильича Чайковского была мной заслушана и даже увидена в театре также только в этом году. И в опере Евгений никакой уже не приятель автора, а настоящий козёл. Извиняюсь за непарламентское выражение. Его метаний, а самое главное, рассуждений об этом автора, в опере нет. А если с рассуждениями автора, как-то уже помягче относишься к этому Евгению. Конечно, расстроил одну сестру, вторую, Ленского вот застрелил. Приятеля. Это сразу напомнила Печоринские мытарства. Но ведь Ленский ничего Онегину и не сделал, из того, в чем Печорин подозревал убиенного им также на дуэли Грушницкого. Полагаю, время было такое. Прогрессивная молодежь резалась в карты, хлестала шампанское и стрелялась на дуэлях. Включая и самого А.С. Пушкина, между прочим, и друзей его разумеется.
Неблаговидная история Евгения Онегина в опере закончилась тем, что он падает на пол и рыдает от горя. А в поэме я увидел только выражение такого лёгкого офига. Мол, что, ты меня отшила что ли? Как это возможно вообще? И, если в опере Татьяна предстает сильной женщиной в конце, которая тот его вежливый откат сначала воспринимает как мудрое учение, но затем уже поняла что это было, то в поэме она предстает и правда какой-то вертихвосткой. С глаз долой, всего лишь вышел за хлебом, а она уже вышла замуж за другого) Здесь уже вмешалась позиция Александра Сергеевича, которому захотелось плеснуть правды жизни в поведение этой самой Татьяны) Ну и, соответственно, в поэме это уже не выглядит таким прямо предательством. Все, как говорится, взаимовежливо вышло. Повода падать на пол и горько рыдать никакого нет. Скорее, можно плюнуть в профиль и уйти в закат медленной уверенной походкой)
Интересно, что, весьма вероятно, в Ленском Александр Сергеевич выписал себя в ипостаси поэта. И потому, немного разные причины вызова на дуэль у Онегина и Ленского оказались. Ленский, то есть поэт, вызывает на дуэль за оскорбленные чувства, а Онегин, просто повеса браток, за оскорбленную честь, которая у всех слишком нервная) Александр Сергеевич, кстати, бывал и на таких дуэлях и на таких. На какой же дуэли его сразила пуля Дантеса? Я хочу верить, что причина была как у поэта. Ведь он поэт прежде всего, а рассудительный человек только во-вторых. И печальную участь поэта тоже Александр Сергеевич описал. Но давайте вспомним, что и Евгений Баратынский прежде всего поэт. Значит и Ленский с тем же правом может считаться его воплощением. И что же мы получаем? Хорошего честного человека, который на самом деле никакой Татьяны не обманывал, а это такое высказывание о нем друга, Пушкина.

Сегодня я наконец-то познакомилась с этим величайшим творением, с этом шедевром , от которого кружится голова. Пушкин- просто гениальный человек, скажу я вам.
Начнем со слога- это что-то невероятное. Роман написан в стихотворной форме, из-за этого ты только глубже погружаешься в него, еще внимательней читаешь и в каждом слове находишь частичку себя. Постоянные обращения автора к читателю создают ощущение, что ты разговариваешь с ним, есть ощущение особого взаимопонимания...
Я бесконечно восхищаюсь Александром Сергеевичем, если честно. Потому что этот человек сумел затронуть каждую частичку моей души, и читая Евгения Онегина, я между строк находила ответы на все свои вопросы, я находила себя...
Пушкин обладает каким то особым шармом. Его произведения с первых страниц , с первых слов точно попадают в цель, он умеет кратко, но так пронзительно выразить свою мысль, что просто перехватывает дыхание. Нет ощущения затянутости, все там, где надо, все на своих местах.
Мораль сего произведения прослеживается очень четко, я действительно задумалась. В конце книги у меня в голове всплывало стихотворение того же Александра Сергеевича:

Вы не пожалеете, если прочитаете эту небольшую по объему, но такую пронзительную книгу. Наслаждаться ей можно в любом возрасте, и каждый раз перечитывая, вы будете открывать ее для себя по-новому. Теперь это любимое произведение из российской классики. Минусов здесь нет. 10/10

Я, к своему сожалению, очень далека от классической музыки, поэтому не знаю всех легенд, ни что вообще значит пьеса Пушкина в музыкальном сообществе. Я из разряда тех, кто просто села, прочитала и поделилась своими впечатлениями.

Подкупает слог. Да, Пушкин мастер складывать слова в прекрасную «литературную» музыку:

Читаешь и отбиваешь внутренний ритм. Давно я не получала такого удовольствия от чтения.

Одна печаль, сюжет-то ведь печален. История Моцарта и Сальери – дружба гения и ремесленника. Один - не замечающий своего дара, другой - отчаянно завидующий первому. Как это должно быть в драме, все заканчивается самым драматичным образом.

Очень короткая пьеса Пушкина про дружбу, зависть посредственности к гениальности и просто тех несчастных, обделенных талантом. Жаль Моцарта, но больше жаль Сальери.

На волне популярности (или, скорее, повышенного внимания к) новой экранизации романа А. С. Пушкина невозможно остаться в стороне от оригинальной истории. Произведение "Евгений Онегин" с одной стороны простое в плане композиции, но с другой это действительно энциклопедия русской жизни.

Молодой повеса, денди и наследник всех своих родный, Евгений с ранних лет не знал ни в чем отказа, был избалован и изнежен. Став старше и оказавшись в высшем обществе, он достаточно быстро научился играть по правилам: влачился за дамами, пил шампанское на балах и развлекался в свое удовольствие до рассвета, не имея при этом ни близких друзей, ни возлюбленной. Такая сладкая жизнь быстро приедается, поэтому главный герой, эгоист по неволе, к двадцати с хвостиком скептически смотрит на мир. Он без особых сожалений уезжает в деревню, где хочет что-то поменять, что-то улучшить, но кроме замены баршины оброком ничего не сделал. Жизнь провинциала скучна, однако знакомство с юным Ленским меняет ситуацию.

Если говорить о Ленском, то он мне куда симпатичнее Онегина. Владимир достаточно молод, чтобы знать тонкости светской жизни, слишком впечатлителен и эмоционален, чего не скажешь о Евгении. Ленский искренне любит Ольгу Ларину, посвящает ей стихи и верит, что между ним и Онегиным крепкая дружба. Но для Евгения Ленский не более чем сосед, с которым иногда интересно проводить время.

Знакомство Онегина с семейством Лариных тоже заслуживает отдельного внимания. Татьяна, странная, молчаливая, неприметная, влюбляется в Онегина без оглядки, так как он идеально вписался в образ "прекрасного юноши" из французских романов, которые девушка читала тайком от родных. Любовь ее искренняя, но влюбляется Татьяна не в Онегина, а в идеал, который сама себе нафантазировала. Именно эти фантазии и толкают ее написать письмо Евгению. В любовных романах девушки признавались в своих чувствах, юноши отвечали взаимностью и, пройдя множество преград, влюбленные жили долго и счастливо. Литература тут сыграла злую шутку - Онегин не оценил признания Татьяны, она его ничем не зацепила, наоборот, он позволил себе нравоучение о том, что писать подобные письма юной девушке опасно: "Не всякий вас, как я, поймет". Татьяна рискнула буквально всем - своей репутацией, семейной честью, но любовь ее была отвергнута.

Переломный момент романа - дуэль Онегина и Ленского, пожалуй, мой самый любимый эпизод. Евгений нарушает дуэльный кодекс и в принципе ведет себя непринужденно, не осознавая, виновником какой трагедии он станет. Причина дуэли смешна, хотя в глазах Ленского это жестокое оскорбление. Лишь убийство заставляет Онегина ужаснуться и уехать на время, чтобы прийти в себя и осознать, как жить дальше.

А дальше судьба вновь играет с главным героем - спустя время он видит Татьяну на светском вечере и терят голову от любви. Теперь она не серая мышка, а знатная замужняя дама. Теперь уже он пишет Татьяне письмо, в котором раскаивается, что вовремя не оценил ее смелого признания, что упустил счастье, которое было так близко. Татьяна все ещё любит Онегина, но мужа своего она не бросит.

Финал романа условен, ведь Пушкин планировал продолжить историю, но по понятным причинам этого не произошло.
Еще мне понравилось, что в романе как будто присутствует сам Пушкин, он в отдельные моменты, чтобы слегка притормозить развитие действия, рассказывает то о светских балах, то о дуэлях, то о России, то о чём-то еще. Вставки эти настолько естественны, что воспринимаются неотрывно от сюжета.

Многие критики высоко оценили "Евгения Онегина" в свое время, актуален и интересен роман и по сей день. Настоящая классика бессмертна. Как и творчество А. С. Пушкина.

В старших классах в школе почти каждый урок литературы у нас начинался и заканчивался рассказами о гениальности Пушкина. Честно говоря, мы уже даже слышать не могли, как любой разговор о любом литературном произведении скатывался в сравнение с Пушкиным и обсуждение его таланта. Ну и вот это вот «Пушкин наше все» сделало из Александра Сергеивича, простите, попсятину какую то.
Это я все к чему? А к тому что так получилось, что Евгения Онегина в школе я не читала. Учила отрывки, когда надо было, читала отдельные пассажи, слушала много лекций, письмо Татьяны читала на Пушкинских чтениях, однако, куда меня воспоминания увели то.... Но читать вот это вот все, не было абсолютно никакого желания.
А сейчас появилось. И я этому несказанно рада.
Что то писать о произведении как таковом смысла особого не вижу. Сказано о нем до меня и так достаточно, а потом не могу никак отделаться от того что пишу сочинение в школе и если я вдруг как нибудь не так истолкую легкомысленность Ольги, занудство и максимализм Ленского, снобизм Онегина и наивность Татьяны, мне поставят двойку.
Вообще читая Онегина в моем возрасте, видно какой Пушкин был любитель женщин (ну собственно это не для кого не секрет, а так доказательство лишний раз) и пошляк. Но пошлит он в такой изящной форме, что прощаешь все.
Когда раньше, я слышала что Евгений Онегин это энциклопедия русской жизни, я недоумевала о такого штампа. Сейчас то я понимаю, что по другому и не скажешь. Там действительно можно найти ответы на вопросы которые могут вольновать человеческие души.
Что мне особенно понравилось, так это женские персонажи. Это не истерички Достоевского и не приносящие себя в жертву бесприданницы Островского, это не взбалмошные ревнивые героини Толстого. Это женщины, описанные с любовью и трепетом, с уважением их чувств и ежеминутных эмоций.
В общем как бы попсово это не звучало, но маст рид Русской классики - это действительно Евгений Онегин.

Никогда особенно не увлекался драматургией. Более того, после школьной программы откровенно и снисходительно игнорировал это направление литературы. А тут прям проняло аж до озноба. После прочтения такого творения воистину понимаешь значение выражения литературный памятник. Это было что-то сногшибательное. И пусть даже Александр Пушкин в создании "Бориса Годунова" руководствовался исключительно не всегда объективным Николаем Карамзиным, трагедия вышла безумно хороша. Буквально на каких-то крупицах текста, состоящего в основном из диалогов, замечательно переданы характеры основных героев, их внутренние противоречия и непростые внешние обстоятельства. Дух времени передан во всей своей полноте. Ну и блестящее отображение вечной трагедии русского народа, сбрасывающего одно ярмо в обмен на другое, еще более лютое.

«Евгений Онегин» для меня — книга с новогодней атмосферой, в семье под Новый год гадали на «Онегине», а теперь под праздник иногда перечитываю, целиком или излюбленные места. На этот раз захотелось послушать аудио. Тщательно выбирала чтеца, чтобы без завываний и напыщенности. Сначала было непривычно, что знакомые строки звучат в голове не моим собственным голосом, а чужим, но благодаря этому и воспринималось всё свежо.

Когда-то в институте, на экзамене по литературе, профессор Ерёмин посоветовал мне перечитать «Онегина» в 25, а потом в 30 лет. Уверял, что обнаружу много нового. Ну да, соглашалась 18-летняя я — к тому времени, к старости, я уж точно всё забуду… А в 25 взяла и перечитала. И правда, столько всего увидела. Стала повторять время от времени — работает этот трюк. Каждый раз что-то другое выныривает.

В 11 лет, при первом чтении, ужасно жалко было мосье, которого прогнали со двора, а еще было досадно, что няня не досказала свою историю. В 30 потрясла мудрость из восьмой главы — «Блажен, кто смолоду был молод». А теперь поразило количество отступлений. Роман надо было назвать «Александр Пушкин» — он всё о себе да о себе. Герои скромно поджидают в сторонке.

И вдруг конец понравился! Всегда были сожаления, что так Татьяна на всю жизнь и останется без взаимной любви — а теперь я порадовалась, что ей удалось избавиться от этой зависимости, выздороветь, и рецидив не наступил. Роман с хорошим концом. «Она заслужила покой».

Захотела прочитать книгу, чтобы выяснить на сколько забылась школьная программа. Была приятно удивлена. Что ни строчка, то всплывают слова из памяти. Вспоминала и не могла вспомнить, то ли все это учили, то ли все запомнилось, став крылатым. Да это и не важно. Главное, что чтение доставило массу удовольствия. Стихи нашего Пушкина даже и стихами не назвать. Это красивейший текст, представляющий зримую картину. И светское общество, и деревня, а главное природа во всей красе. А уж описание человеческих пороков и талантов не идет ни в какое сравнение с современными авторами.

Думаю, что со временем надо перечитать и другие произведения. Тем более, что проза засьавит задуматься о многом.

Столько слов уже сказано и написано об этом произведении, что я вряд ли скажу что-то новое.
Мне просто всех жалко.
Жалко Ленского за его юную пылкость, за идеалистичность, поэтическую душу, которая его погубила.
Татьяну жалко за то, что она родилась, кажется, не в том месте и не в то время, и никто не понимал ее сдержанной красоты, мечтательности, замкнутости. За то, что была гостеприимной хозяйкой, образцовой графиней, наверняка хорошею женой, жила в городе и была верна мужу, но хотела на свободу, в деревню, в поле, к одиночеству, простору и книгам.
И Онегина тоже жалко. Потому что жить без цели, без мечты, без вообще каких-то якорей - плохо. Жизнь в скуке и праздности мне представляется прямо-таки мучительной. Жить, не испытывая эмоций, когда тебя ничего не трогает и не цепляет - не очень весело. Ну и так некстати через годы вдруг вспыхнувшая любовь к Татьяне еще добавляет драматизма. А вот Татьяне я аплодирую за такую стойкость.

Ладонь порхает по листам, словно на балу, Татьяна; словно осенний листок кротко бьётся в вечернее зажжённое окно.
Листы мелькают под рукой, словно окна: ах, как сладостно кружится сердце на балу от счастья!
Но не было Тани на балу: на неё был наведён лорнет Онегина, словно дуло пистолета, и она выдержала этот взгляд былой любви, прошлого… напрочь, разрушенного.
Так странно: на неё просто навели лорнет, а у неё ранено сердце, словно пуля, выпущенная Онегиным на дуэли, не остановилась, а, подобно тому самому топору из Братьев Карамазовых, о котором говорил чёрт, Ивану, что если его бросить на орбиту Земли, он будет летать как спутник, так и пуля Онегина, словно покинула орбиту искусства, преодолела гравитацию жизни, пронзив, вслед за Ленским, сердце Тани, затем, навылет, на Кавказе, смертельно ранив в грудь самого Онегина (умирая, он думал о Тани своей, и она это чувствовала, видела… задремав на скучном балу), а потом, эта пуля убила и.. Пушкина, а затем и Лермонтова, Гумилёва, пронзив в сумерках на обочине дороги, при расстреле, и он упал душою, бессмертием своим, в мягкую, в росах и звёздах, траву, и, наконец, пуля с жаром вонзилась в грудь Маяковского, затрепетав и успокоившись в ней навсегда: тогда, в той грустной гостинице, были сказаны почти те же слова: но я другому отдана…

Нет, Тани не было на балу.
Листы мелькали под моей рукой, листающей томик Онегина, словно ступеньки.
Да, освещённые окна-ступеньки..
Помните? Вы всё, конечно, помните..(откуда здесь эта строчка Есенина?), как Таня, в своём мучительном, кафкианском сне, убегала от медведя по снегу, её ножка увязла в сугробе, и она там потеряла башмачок… словно Золушка.
Знаете, славно, читая Онегина, сбегая по залитым светом, ступенькам страниц.. обронить письмо, словно туфельку.
Да, женщины теряют туфельки на ступеньках, а мужчины — письма и сердце, на страницах книги.
Или это я один застрял  в 19 веке, душой?
В моей жизни даже дуэль была. Правда.. на газовых пистолетах, и не из-за женщины, а из-за Достоевского: его назвали педофилом и мерзавцем.
Я не смог смириться и вызвал подлеца на дуэль: мы вызвали — я, и алкоголь.

Знаете, мне всегда было сладко представить, как я на дуэли, благородно и гордо, выстреливаю вверх, в синеву (не ранить бы птицу! это кошмар для меня, причинить боль животному. Ах, сколько раз мне потом снилось в кошмаре, как я стреляюсь на дуэли, я.. Александр Сергеевич, в чёрном фраке, в цилиндре и..в джинсах: стреляю в небо — словно я стреляюсь с ангелом —, и на меня падают, один за другим, синички, воробьи, голуби, зяблики даже: какой то конец света: падают птицы и звёзды.
На этой дуэли, я выдержал выстрел подлеца, но.. сам, не успел выстрелить в небо, как я благородно мечтал.
Просто, кто-то вызвал полицию и мы разбежались как школьники, воровавшие яблоки где-то в раю.
Ах, если бы и с Пушкиным так было!

Вы можете себе представить старого Пушкина, или, Пушкина, возвращающегося с дуэли, счастливым?
Это что-то фантастическое: легче представить, как Толстого похищают из Ясной поляны, ночью, инопланетяне.
Так вот, оказавшись с девушкой (назовём её, Таней) в тёмном закоулочке чужого двора, запыхавшиеся и улыбающиеся, словно после ночи любви, прильнув спинами к стене дома, словно к постеленной для нас огромной постели, чьи окна заросли звёздами и небом, как травой, я с улыбкой приподнял пистолет и.. выстрелил.
Правда, одними губами, наведя пистолет себе на висок (а забавная была бы дуэль, да? Дуэль сумасшедших..
Один целится в другого, а другой.. навёл пистолет на себя. Интересно, чисто психологически, каково в этот миг стрелять, первому? Уж не в себя ли, тоже? Ах, дуэль любовников.)
Через миг, ещё толком не отведя пистолет от виска, я с грустной улыбкой, смотря в милые, улыбающиеся глаза девушки, прошептал: Вика..(ну, то есть, Таня), я тебя очень люблю..

Что-то я отвлёкся. Кстати.. а сколько лет было Тане?
Вероятней всего, возраст у Пушкинской Тани, прыгает как солнечный зайчик и почти крылато рифмуется с тем, как в романе сливаются сны Евгения и Тани: по сути, это роман снов, всё самое главное случается как бы на заре снов, в отсвете снов, так что кажется, это сон во сне.
Просто подумалось.. а что, если Тане было 13 лет? Как и её няне, когда её насильно женили на нелюбимом.
Забавно, но быть может возраст Тани мелькает тайно в романе эдаким полтергейстом не случайно, а как бы спиритуалистически: Пушкину ведь тоже было 13 лет, когда он впервые влюбился в Наташу, крепостную и актрису в доме графа Толстого. (Флобер сказал: Мадам Бовари — это я. Пушкин мог также сказать о Татьяне).
Любопытно ещё и то, что в черновиках, Пушкин «пробовал» на роль Татьяны, другое имя. Вот что сохранилось в его черновике: Её сестра, звалась Наташей..
Пушкин, как в магическом кристалле стиха, словно прозревает образ своей будущей жены.
В самом же романе, Пушкин проговаривается в порыве вдохновения:

Сам Пушкин, уже за кадром строки, в письме Вяземскому, говорил, что Таня писала своё письмо в 17 лет.
Но 17-летнюю в те времена не называли бы ребёнком и девочкой, как называли Таню в романе.
Во времена Пушкина, это была норма.. на излёте века: Жуковский влюбился в свою будущую жену, когда ей было 12. (в этом смысле не случайно столько реминисценций на Жуковского в романе).
Курсив возраста нежности присутствует и когда сестрёнка Тани — Оля, флиртует на балу с Онегиным, и Ленский возмущается:

К слову, не понимаю почему этот тонкий момент упустили литературоведы, но именно Оле суждена в той или иной мере судьба Анны Карениной, а не Тане.
Итак, если Тане 13, тогда Оле — 12?
Интересно отметить, что набоковская «Лолита» просто пестрит отсылками к Онегину, начиная от письма матери Лолиты к Гумберту, обыгрывающего письмо Тани, и кончая… последней встречей Гумберта и Ло, когда его душа оказалась у колен подростка, впервые поняв, что сделала с этой девочкой, а эта повзрослевшая девочка (беременная), смотрит на него так строго и кротко, с измученной высоты своего нежного возраста, как Таня на Онегина, в конце: они словно зеркально поменялись местами, как тени на луне: одни, резко укоротились, другие — выросли.
Таня и Лолита, кажется, прожили долгую и мучительную жизнь, выросли душами, а Онегин и Гумберт, кажутся рядом с ними.. совсем мальчишками.

В этом смысле, у Онегина появляется странный адвокат: время. Нежный возраст Тани, которую он фактически пожалел.
Я не говорю о том, что тогда это было нормой, но норма как бы двоилась, как и многое двоится в романе, словно к адском сне, заботливо обставленном зеркалами.
Перечитав Онегина, я с детским изумлением понял, что раньше я совершенно не понимал этих хрестоматийных слов Тани: Но я другому отдана, и буду век ему верна..
В самом силуэте мелодики начальных и последних слов Тани: «но я другому… ему верна», есть какое-то таинственное эхо «Nevermore» из стиха Эдгара По — Ворон.
Не уверен, были ли хоть раз в театре, в опере, у школьной доски… с правильной интонацией произнесены эти слова Тани, в которых, кажется, мерцает вся экзистенциальная трагедия жизни, все оттенки чувств: сознание своей обречённости, счастье видеть любимого, раскаявшегося, нежная тоска воспоминаний, боль мечты…
Эти слова Тани, по своей сакральной силе, равны гамлетовскому: Быть, или не быть.
И для мужчины-актёра, быть может, реальная трагедия, до конца им не осознанная, что он не сможет их произнести на сцене.
Каюсь… я не утерпел, со своей арлекинской душой и попробовал сценически произнести эти слова, сначала наедине, перед зеркалом, перед томиком Пушкина.. и, наконец, перед любимой своей, смотря в её чудесные глаза. цвета крыла ласточки.
Было стыдно. Очень. Любимая, сдерживая улыбку, промолвила, что это напоминает забавную постановку в театре Виктюка.

И даже когда я эти слова понимал раньше, благородно, в духе Достоевского (как понимают многие: верность, русская душа возле раненого в боях мужа..), я всё же не понимал этих слов, а они, на самом деле, имеют обратную, таинственную сторону, как луна.
Мне это вдруг как-то вдруг открылось.. как озарение, когда я припал лицом и губами, к письму от любимой, словно к белым и тёплым коленям.
Любимая моя — замужем. Не за мной, к сожалению…
Есть такой термин — боваризм, в честь героини Флобера, живущей в удушающей атмосфере, сначала, монастыря, а потом и брака: книги для неё, с романтической жизнью, стали дыханием сердца, подобием кислородной маски и не давали ей задохнуться, т.е. примириться с пошлостью и грубостью жизни.
Хотя глупые или наивные люди, сказали бы, что она просто начиталась женских романов.. как Таня.

Хочется раз и навсегда защитить Таню, заслоня её от пошлого и глупого понимания её образа, особенно, в известных строчках:

Нет, Таня вовсе не пустышка, начитавшаяся Ричардсона и Руссо: сама спираль мелодики этого стиха напоминает раскрытие лепестков таинственного цветка, являя нравственное и духовное чудо любви: мы же не говорим о Мастере и Маргарите, что они чего то там начитались? Когда они встретились ранним утром в том сонном и солнечном переулочке — пришла их пора, как и Тане. Это рок, в этом есть некое бессмертие любви, рифма любви и томящихся душ.
Просто мне подумалось.. что Таня Ларина, опередила в этот термине свою французскую сестру (у Тани он многомерней), и термин вполне может называться — Ларизм. Почти — лиризм.
Таня с самого детства была чужая в семье (литературная, 4-я сестра сестёр Бронте,скорее), словно у неё совсем иная природа: она не играет в игры с детьми, не вышивает.. она словно с колыбели томится по нечто туманному, вечному.. сама ещё не понимая по чему именно.
Так ангел с перебитым крылом смотрит в тёмные небеса, на перелётный клин ангелов, летящих куда-то среди звёзд.. а он, несчастный, потерпел крушение на этой странной и холодной Земле.

Таня и правда чуточку не от мира сего: словно лунатик, она вечно проводит время у ночного окошка, где светят звёзды и луна взошла.
Она так трансцендентно естественна у окна, словно оно.. окошко иллюминатора космического корабля: этот звёздный, неземной пейзаж — её исконная родина.
Да, Таня томится по любви, как чуду жизни.
Для неё любовь — это альфа и омега жизни, а всё остальное — лишь мимолётные декорации к ней, начиная от старенькой усадьбы в глубинке России 19 века, и заканчивая миром.

В этом смысле Пушкин не случайно бессознательно сблизил возраст Тани, с возрастом Джульетты (в конце концов, много возрастов томится у нас в душе, как листвы на ветке, как и много душ томится в нашей душе: так, в душе Тани, томится душа Наташи Ростовой: быть может, первый случай прослеженной литературной реинкарнации).
У Тани, как и у Онегина в романе — два возраста: земной и небесный, точнее — метафизический, так что в этом плане споры литераторов — равно бессмысленны.
И пусть не смущает читателей мнимый наив Тани, влюбившейся навеки, в первого «залетевшего» к ней мужчину — Онегина.
В той же мере, только нечуткий читатель может укорять со смехом Ромео, признающегося в «вечной любви» Розалине, за день до того, как он навеки влюбится в Джульетту.
Тут нет противоречия, и это вовсе не ветренность, а, медленно раскрывающийся цветок души, любви.
Это как компас любви, с дрожащими на ветру лепестками стрелок: Ромео ещё не понимает, что «компас» указывает вовсе не на Розалину, а на её имя: сквозная символика образа розы в пьесе Шекспира.

Это удивительно, но 7-й и 8-й стихи третьей главы Онегина, перекликаются со стихом Пушкина — Пророк.
Таня словно простёрта в пустые жизни, и ангел — любовь, открывает ей очи, даёт ей небесный язык (ей дивное письмо), а в её разверстую грудь, вкладывает не угль, пылающий огнём, но — "зерно, которое огнём весны оживлено".
Я веду к тому, что, Танино: но я другому отдана, это почти кантовский императив, но… мучительно и навека сломленный, подобно крылу.
Таня родилась для любви, как Пушкин был рождён для поэзии, цветы сирени для весны.
Представить Таню замужем без любви, с её верностью, всё равно что представить Пушкина, работающего в каменоломне, или Пушкина-инвалида, совершенно парализованного после дуэли.
Это нереально и безумно, трансцендентно, а между тем, именно это мы и видим. Таня — это запряжённый Пегас.

Любовь, озарившаяся в сердце Тани, рождается раз в 100 лет, а может и реже.
Она словно летит в космическом пространстве сквозь звёзды, населённые таинственной жизнью, мимо грустной земли, печальной России…
Любовь Тани, словно летит со световой скоростью, и счастье тому, к кому она прильнёт, ибо обернуться, возвернуться на таких световых скоростях — уже невозможно: это равномерное погружение судьбы и сердца Тани, в тьму, почти космическую, просто потрясает, как и потрясает и то, что в эту обоюдную тьму погружается и сердце того, кто отверг её любовь, словно отверг Рай., в глупости и гордыне неверия.

На самом деле, Пушкин описывает локальный апокалипсис, и даже тот дивный миг, когда Онегин, словно на картине Рембрандта — Блудный сын, склонился у ног Тани (о! Не только телом! — душой, судьбой!!), моля о прощении, кажется, что их разделяют уже тысячи световых лет: мы точно знаем, что это гибель для всех: и Ленский мёртв, и нянечка Тани, и Онегин скоро умрёт (в разговоре с Юзефовичем в 1829 г., Пушкин обмолвился, что Онегин, после участия в восстании Декабристов, будет сослан на Кавказ и там — убит. Это роднит Онегина с Вронским, отправившегося после гибели Анны, на войну), умрёт и Пушкин, не говоря уже о Тане, ибо она — это предтеча Карениной, и ей даже не нужно бросаться под поезд: иной раз бросаются в брак, чуждый душе, как на рельсы.

И как же пронзительно, до слёз, выглядят рисунки Пушкина на полях 10-й главы, не входящей в роман, вместе с путешествием Онегина (к слову, наивно рассматривать эти вещи, как естественную часть романа: есть в них нечто чужеродное: словно орбита Плутона, они пересекают границы романа, покидая его.
По сути, это идеальный образ чистилища, где шумят вечные тёмные волны у скал и где бредят уставшие уста строк, о политике, скуке и смерти) — силуэты повешенных декабристов, но.. боже мой! присмотритесь к силуэтам двух повешенных, отдельно: это же… мужской и женский силуэты! Силуэт Тани!

И скучны уже споры о возрасте генерала, за которого вышла Таня.
Разумеется, он был не старым: Онегин сам обмолвился, что о шалостях в юности с ним. Ещё Цветаева писала о таких 30-летних генералах наполеоновских войн.
Но, сам Пушкин, всей оптикой романа, начиная от кошмарного сна Тани с медведем, до женщины на балу, мимолётным взглядом обернувшейся и увидевшей толстого и несуразного генерала, и заканчивая его карикатурным, пустым образом, когда он с Таней идёт по коридору, ясно говорят о том, что он — приговор для Тани и живой склеп.

Кстати.. вы никогда не думали о том, что в романе, дуэлей было несколько больше?
Не правда ли, письма Тани и Онегина, похожи на метафизическую дуэль между влюблёнными?
Похоже на странный, дивно-кошмарный сон, чуточку не от мира сего… словно два ангела на земле, равно чуждые людям, встретились, но один из них не узнал другого, как в стихе Лермонтова

Они любили друг друга так долго и нежно,
С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!
Но, как враги, избегали признанья и встречи,
И были пусты и хладны их краткие речи

Они расстались в безмолвном и гордом страданье
И милый образ во сне лишь порою видали.
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...
Но в мире новом друг друга они не узнали.

Заметьте, Онегин ведь тоже пытался что-то сердцем припомнить, как и Таня, зарываясь душою в книги, в пыль веков, разврат и веселье света… но потерял себя во всём этом, а когда припомнил что то главное — любовь, было уже поздно.
Не знаю, обращали ли на это внимание литературоведы, но композиция романа.. напоминает «Демона» Лермонтова, только развивается сюжет на земном уровне, всё же мерцая чем-то небесным и адским.
Пушкин нет нет, да проговорится случайно об инфернальности нашего героя: Пушкин просто чудесно обыграл небесную природу Онегина, уже в самом имени его — потому наивны мнения, что роман следовало бы назвать — Татьяна Ларина: Евгений Онегин.. ах, это крылатое, зеркальное — ген, genius, как сказали бы в древней Греции, таинственный Дух, или — Демон, мерцающий в синеве пейзажа имени реки: Онега.
Онегин, отверженный от любви Тани (поистине, она в конце романа преображается в инфернальную богиню Танатос, богиню смерти и скорби), и правда напоминает Демона Лермонтова, низверженного из Рая.
Когда Онегин несётся зимой на конях к своей Тане, по голубому льду на заре, это напоминает.. полёт Демона из поэмы Лермонтова, в голубой тишине среди холода звёзд: и лучших дней воспоминанья, когда он жил в жилище света, пред ним теснилися толпой..

И как я раньше не замечал этих строк в письме Онегина?

Все помнят стихи Пушкина Пора мой друг, пора. Покоя сердце просит!,
Где он пишет обратное: на свете счастья нет, а есть покой и воля..
Но в письме Онегина, Пушкин словно возвышается над собой, как и подобает гению, утверждая  высшую максиму жизни — любовь. Нет ничего важнее и выше её.
И в этом смысле просто поразительна 8 глава, где Пушкин говорит о своей музе, на самом деле, тайной героине романа, прекрасной дриаде, прячущейся с улыбкой за березовыми стволами листов.
Пушкин описывает спиритуализм вдохновения, как бы зачерпывая крылом, синеву и красоту мира, красоту юности своей, лесов, рек и звёзд, всей печальной и таинственной тайны России, и всю эту красоту он сгущает в единый, полупрозрачный силуэт музы, выводя её.. на сцену, на бал, где появляется и Татьяна.
Происходит нечто невероятное: ангелический образ музы, сливается с Таней — в одно, и она волшебно преображается, как бы дивясь самой себе.

В романе,, подобный спиритуализм случается дважды, и во втором случае это просто до мурашек на сердце: муза Пушкина.. входит в Онегина, тоскующего о Тане у камина (в позе врубелевского Демона?), с книжкой в руке — дивной рифмой образа превратившаяся в «магический кристалл» из конца романа, в котором Пушкин в юности смутно прозревал свой роман.
Онегин выпадает из реальности, из романа Пушкина; словно мираж, меж строк мерцают видения о Тане, скитаниях души после смерти и.. меж эти видений, таинственно сквозится одно: лежащий на снегу, убитый юный поэт.
Понимаете? Онегин. в своей тоске по любимой, преодолел себя, как персонажа, он вышел за свои пределы, сбросил маски свои, обнажив душу до бессмертия, узрев смерть своего творца — Пушкина (оптика сна, словно перевернутый бинокль, исказила возраст Пушкина, сделав его юным, но мы то всё понимаем..).
Такого в мире искусства ещё не было..

А что же Таня? Ах, Таня, Таня..
Разве не напоминает вам её жизнь, в пещере чуждого ей брака, с нелюбимым, без детей, жизнь.. Эвридики?
Сойдёт ли ещё раз наш Орфей к своей Эвридике, в ад?
Сойдёт ли уже после смерти, и не важно, будет это во сне молодой Тани, или уже старой, кротко улыбнувшейся во сне, ибо к её ногам, прильнул доверчивый холодок поцелуя её… верного призрака, отказавшегося от рая, ради неё, или Онегин придёт к ней уже в другой жизни, ином воплощении..
Важно лишь то, что у Онегина и Тани, как и у каждого из нас, будет снова шанс на вечную любовь: главное, не упустить его, не оглянуться, словно Орфей, на суету мира или что-то мимолётное, ложное, в себе, словно река в аду, разделяющая тебя с любимым.
Вполне возможно, что русская река Онега, впадает в Стикс, возле которого сидит наш Евгений, тоскуя о свой Татьяне, пуская по реке кораблики писем.

Рисунок Пушкина на полях письма Тани.