Первый роман Рубиной, который написан уже в Израиле.
Большая алия – переселение евреев из СССР, потом СНГ в Израиль. Писательница Р является частью этой волны, захлестнувшей святую землю. И это произведение – роман взросления… автора.
Основное действие происходит в середине 90-х годов XX века и начинается со столкновения боевиков «Хизбалла» с израильскими солдатами. Но это фон, на котором живут репатрианты: «жидовские морды» в СССР, и они же «русские свиньи» в Израиле.
В плане работы не по профессии с репатриантами происходило ровно тоже, что и в России с российским народом, но, может быть, всё-таки помягче.
«Семины литературные передачи шли на Россию, а значит, их никто не слушал».
Постепенно автор «отлепляется» от советского народа и осознаёт себя частью народа еврейского. Пытается его понять и отождествить с собой.
«не стоит, мол, лезть в чужую синагогу со своим протухшим интернационализмом».
Противостояние с арабами здесь играет не последнюю роль. Сознательный человек должен понимать, что каждый более-менее заметный конфликт на этой планете всегда является картой в чьей-то колоде. И игроки их используют, чтобы выиграть партию, а иногда, чтобы выиграть, они эти карты создают.
«как же, мол, дорогие бывшие соотечественники, некрасиво получается у вас с арабским родственным народом?..»
Эта тема просто как больная мозоль. Проблема не решится фактом создания палестинского государства. Это столкновение религий, как человеческих образований. Это слабость человеческих существ, участвующих в конфликте, потому что они не способны разорвать на себе кольцо зла, а внешним силам того и надо.
«1. Храм Гроба Господня – величайшая святыня христиан; 2. Западная Стена Храма – величайшая святыня иудеев; 3. Мечеть Омара – величайшая святыня мусульман. Если пояснить (для неместных), что все три святыни громоздятся чуть ли не друг на друге, можно было бы догадаться, что не поделили три эти великие конфессии – всего-навсего Бога».
Потрясающее свойство представителей большей части еврейского народа изъясняться создаёт порой параллельную реальность, в которой всё не совсем то, чем кажется.
«файл со статьей Каца открылся на экране компьютера,
– «Киргизы – потерянное колено Израилево».
– Как! Ведь в прошлый раз он доказывал, что японцы – потерянные колена».
Фирменный юмор автора здесь часто горек. Почему-то не смешно, хотя автор явно старалась, и от этого осознания ещё грустнее. Есть ли реальность в Израиле?
Жизнь, к которой привыкаешь, как ко всему. Постоянное соседство с арабами-мусульманами, террористы, вероятность прилёта камня в машину, проезжая арабскую деревню. Ощущение, что весь Израиль– репатрианты.
«– Как – ушел? – удивился Сашка. – У меня ж его паспорт.
Араб уже с большим интересом смерил его взглядом и тихо спросил без малейшей иронии:
– Адони, может, у тебя и жена одна?»
Кажется, у всех людей, живущих на побережье тёплых морей не сильно заметно желание работать. Наверное, это защитная реакция на жару, чтоб не перегреться.
«Они профукают страну, и в ожидании царя-батюшки, Машиаха своего, прожуют ее и запьют пивом».
Несмотря на кажущиеся противоречия, это очень юдофильный роман. Но он и должен быть таким, ведь автор гражданка Израиля и живёт там, и действие происходит там же.
Машиаха (Мессию) здесь ждут все и всегда. И если репатрианты могут над этим шутить, то считающие себя местными – никогда. Отсюда и периодическое появление различных Мессий, с различной степенью достоверности. Можно предположить, что на этом фоне появление настоящего Машиаха можно и не заметить. Дальше мысль может продолжить каждый в меру своей «испорченности».
«Впрочем, это слова какого-то романса».
Постепенно начинаешь замечать повторения в жизни некоторых персонажей. Слишком явные для случайных. И в этом есть некоторая бессмысленность такой жизни.
Зяма – бывшая музыкантша, пианистка. Теперь редактирует приложение к газете.
Известная писательница N (или Р), перебивается случайными заработками.
Судя по тексту, писалось тяжело. Буксование почти напрямую отразилось в тексте. Это похоже на поиск формы.
Персонажи не просто релоканты, как сейчас пишут (русских слов-то найти не могут). Ещё живы ветераны Второй Мировой и узники концлагерей. Хотя, по словам одного из персонажей, в концлагерях тех никто не выжил, даже если и кажется на первый взгляд обратное.
«праздник Хануки, горящие свечи и сидящих за столом людей, и трех парней в солдатской форме – на праздники семьи разбирали солдат по домам».
Порой похоже на концентрат национализма, но как это применить к алие? Это везде. Отличие соседей с одного подъезда от другого. Родители передают свою ненависть детям и так по кругу. Пока не найдётся кто-нибудь достаточно сильный, чтобы разорвать этот круг. Таких людей становится всё больше.
«Безумие этого инфантильного общества… Безмозглость этого инфантильного мира».
Каждый выбирает матрицу себе по плечу. Или не выбирает.
Внезапно в ткань романа врывается магический реализм, так, что слышен треск. Но персонажи его не слышат. Мозг придумывает оправдания любым несуразностям. Ангел-Рая наверняка приложила свои крылья и к этой книге.
«он был гибким человеком, и как всякий еврей, разделял заработок и несгибаемые принципы истинной веры».
Книга полна острых, задорных и метких оборотов. А также суммирует общую неприязнь к репатриантам.
«Жертва. Невинная искупительная жертва».
Как по-иудейски...коварно. Приносится жертва, чтобы книга удалась. Жертва кому? Не продала ли знаменитая писательница N душу?
«– Вот ответь мне как профессионал – это патология?
– Нет, – сказал он. – Это куриные мозги».
И снова уютненькие диалоги и посиделки, перемежающиеся стрельбой и битьём окон.
«Кому интересны все эти еврейские радости на русском языке…»
Они всё там же и всё так же ждут.
91 понравилось
