Между началом XVII века и 50-ми годами XX века более двадцати миллионов человек покинули Британские острова, чтобы начать за морем новую жизнь. Исход англичан из Британии изменил мир: целые континенты стали белыми. У одной из самых массовых миграций в истории есть свои причины: кто-то покидает Британские острова, преследуя выгоду, кто-то из-за политических или религиозных причин, у рабов и ссыльных преступников просто не было выбора. В одном томе, охватывающем четыреста лет всемирной истории, рассказывается о пиратах, плантаторах, миссионерах, чиновниках, банкирах, банкротах, а также о странах и континентах, причинах и следствиях империализма. Сначала англичане, подобно португальцам, испанцам и голландцам, расширяли владения "огнём и мечом", затем был переход от пиратства к политической власти: карьера сэра Генри Моргана прекрасно иллюстрирует эволюцию империи. Ирландия стала экспериментальной лабораторией британской колонизации (нет, Генрих VIII не одними жёнами знаменит). Рост Британской империи обеспечивался ростом торговли и потребления, "спрос на сахар привлекал торговцев к Карибскому бассейну, а спрос на пряности, чай и текстиль влёк их в Азию", а в 30-40-х годах XIX века 40% объема индийского экспорта стал составлять опиум. Огромную роль в расширении британского влияния сыграли миссионерские общества, да и удирающие в «Новую Англию» протестанты заметно англицировали американские земли. В книге будет и обзор военных сил в период "Драки за Африку": к середине XIX века чёрный континент, за исключением нескольких прибрежных аванпостов, был последним белым пятном в имперском атласе. Но после 1880 года в течение всего двадцати лет 10 000 африканских племенных образований были преобразованы всего в сорок государств, причем тридцать шесть из них находились под прямым европейским контролем. Никогда в истории человечества не было настолько радикального перекраивания карты континента. К 1914 году весь африканский континент (за исключением проамериканских Абиссинии и Либерии), находился под европейским владычеством. Примерно треть территории была британской. Расширение Британской империи легко объясняется комбинированным применением финансов и оружия. На пике своего могущества Британская империя занимала четверть земной суши и управляла примерно такой же долей населения планеты. Три столетия потребовалось на её строительство. А на ее «демонтаж» ушло всего три десятилетия: после 1945 года от Британской империи не осталось и следа.
Во фразах, которыми Фергюсон описывает «расчленение Британской империи» после Второй мировой войны, слишком много горечи и сожаления: как же так, никаких больше колониальных товаров, мирового господства и о, этот миленький колониальный стиль. Сразу в воображении возникают гостиные, обставленные мебелью из ротанга, ситчики с набивным рисунком, пятичасовое чаепитие и низкорослый слуга-туземец из рассказов Артура Конан-Дойля. Но тут сознание совершает кульбит, стоит только Фергюсону припомнить слова Гитлера «территория России станет для нас тем же, чем была Индия для Англии». Адольф Гитлер в «Моей борьбе» и застольных беседах неоднократно выражал свое восхищение британским империализмом. Что следует делать Германии, рассуждал он, так это учиться у англичан. «Богатство Британии является результатом капиталистической эксплуатации 350 миллионов рабов-индийцев». Именно это наиболее восхищало Гитлера: эффективное притеснение «низшей» расы. Расцветка ситчиков в воображении меркнет мгновенно, а в словосочетании «колониальный стиль» становятся видны долевые нити: рабство, притеснение, угнетение, «выкачивание денег». Но Фергюсон на этом не останавливается: одним точным хуком он укладывает своего читателя на обе лопатки (а склонного к обсуждению политики – и вовсе в нокдаун). Вот он, этот хук: «И последний вопрос: можем ли мы научиться чему-либо у Британской империи? <...> Начиная с интервенции, предпринятой Вудро Вильсоном <...> с целью восстановления избранного мексиканского правительства, американцы нередко поступали так: давали пару артиллерийских залпов, вводили войска, проводили выборы и убирались к чертям — до следующего кризиса» и приводит в пример Гаити, Косово, Афганистан, Ирак. Судорожно глотая воздух, смотришь биографию автора: так, Фергюсон шотландец, рос в Кении, живёт и работает попеременно то в Великобритании, то в США. Профессор истории, защитил докторскую диссертацию по инфляционным процессам в Германии 1914-1924 гг. Работал в Оксфорде, Кембридже, Гарварде, Стенфорде, Нью-Йоркском университете, Лондонской школе экономики. В 2010 году по приглашению правительства Великобритании ученый принял участие в разработке учебных программ по истории для школ Англии и Уэльса. Учредил колледж... входит в совет директоров... занимает пост пишущего редактора «The Financial Times»... журнал «Time» включил его в список ста самых влиятельных людей в мире. В общем, включайте имперский марш и смотрите, как Фергюсон мечтает об американской империи.
«Возможно, американцы взяли на себя нашу прежнюю роль, но пока не осознали, что она ведет к империи. Методы управления заокеанскими территориями изменились: дредноуты уступили место истребителям Ф-15. Но нравится нам это или нет, в наши дни империя так же реальна, как и в течение тех трехсот лет, когда миром правила Британия».
66 понравилось
