Цитаты из книги Дозоры

Что плохо в порталах – так это невозможность приготовиться к новому месту. Поезд в этом плане идеален. Ты входишь в купе, меняешь брюки на трико, а штиблеты на резиновые тапочки, извлекаешь пищу и напитки, знакомишься с попутчиками – если уж угораздило путешествовать без компании. Стучат колеса, уплывает перрон. Все, ты в пути. Ты другой человек. Ты делишься самыми сокровенными переживаниями с незнакомцами, споришь о политике, о которой зарекся спорить, пьешь сомнительную водку, купленную на полустанке. Ты – не там и не здесь. Ты в пути. Совершаешь свой маленький квест, в тебе что-то от Фродо и что-то от Паганеля, самая капелька – от Робинзона и чуточку от Радищева. Может быть, твой путь займет всего несколько часов, а может быть – несколько дней. Страна большая, и она плывет за окнами купе. Ты – не там. Ты – не здесь. Ты путешественник. Самолет – немножко иное. Но все-таки ты тоже готовишься к путешествию. Покупаешь билет, просыпаешься ни свет ни заря, садишься в такси и едешь в аэропорт. Колеса наматывают километры, а ты уже смотришь в небо, мысленно – ты уже там, в полете. Нервная суета зала ожидания, растворимый кофе в буфете, контроль, досмотр, если покидаешь страну – таможня и «Дьюти Фри», маленькие радости путешествия перед узкими самолетными креслами, ревом турбин и оптимистической скороговоркой стюардессы: «Аварийные выходы расположены…» И вот уже земля ушла вниз, погасли табло, курильщики стыдливо потянулись в туалеты, стюардессы деликатно их не заметили, в пластиковых лотках разносят обед – почему-то в самолетах все жрут в три горла. Это не совсем путешествие. Это перемещение. Но… но все-таки ты видишь проплывающие мимо города и реки, листаешь путеводитель или проверяешь командировочное удостоверение, обдумываешь, как провести деловые переговоры – или повеселее использовать десятидневный тур в гостеприимную Турцию-Испанию-Хорватию. Все-таки – ты в пути. Портал – это шок. Портал – это смена декораций, это крутящаяся сцена в театре. Ты здесь – и ты там. Пути нет. И времени задуматься – тоже.

От тумана до тумана Растеклась моя нирвана. От базара до базара Пролегла моя сансара.

Я стою посередине, Я как будто в карантине. Выбираю, где резонней Пребывать моей персоне.

Среди луж и среди туч Я свободен и летуч.

От фасада до фасада Горбылём моя засада. От Батума до Батума Колесом моя фортуна.

Я вишу посередине, Словно муха в паутине. И боюсь пошевелиться, На ходу меняя лица.

Я примерил масок сто - Мне идёт и то, и то.

Где-то слева жаждут мата Эпигоны неформата. Где-то справа ждут прокола Ренегаты рок-н-ролла.

Положение двояко, Но я не бросаю якорь. Я стою посередине, Я чужой в любой рутине.

Я ни низок, ни высок, Я ни тенор, ни басок.

От обмана до обмана Сверху льётся только манна. От сиесты до сиесты Кормят только манифесты.

Кто-то убыл, кто-то выбыл, Я всего лишь сделал выбор. И я чувствую спиною: Мы - другие, мы - иное.

Мы стоим посередине, Мы горим костром на льдине И пытаемся согреться, Маскируя целью средства.

Догораем до души В созерцающей глуши.*

*Зимовье зверей - Посередине

Вдруг – и впрямь где-то рядом с нами живут ведьмы, вампиры, оборотни? Ведь нет надежнее маскировки, чем внедрить свой образ в средства массовой культуры. Описанное в художественной форме, показанное в кино перестает быть страшным и таинственным. Для настоящей жути нужна устная речь, нужен старый дедок на завалинке, пугающий вечером внучат: «А потом Хозяин ему показался и говорит: не отпущу тебя, замотаю-закручу, в буреломе сгинешь!» Вот так и появляется настоящая опасливость перед аномальными явлениями! Кстати, дети это чувствуют, не зря так любят рассказывать истории про Черную Руку и Гроб на Колесиках. А современная литература, особенно кино, размывают этот инстинктивный ужас. Ну как бояться Дракулу, если его уже сотню раз убили? Как бояться инопланетян, если наши их всегда в пыль размажут? Нет, Голливуд – это великий усыпитель человеческой бдительности!