Цитаты из книги Проклятые поэты

ЖЮЛЬ ЛАФОРГ ХАНДРА Проклятая хандра! Опять гляжу в окно. Густая сеть дождя все небо пронизала. И копоть между крыш висит, как покрывало, И тени вдоль домов, и луж полным-полно.

Мне думать лень, мой мозг бездействует давно. Уставясь в темноту, лениво и устало На вымокшем стекле рисую что попало. Пойду-ка погулять! Куда? А, всё равно!

Ни новых книг. Ни лиц. Прохожие-тупицы. Фиакры, холод, грязь да ливень проливной... Темнеет. Фонари. И я плетусь домой.

Зеваю и жую, листаю книг страницы. Все спят. И только мне не спится до утра. И спать мне не дает проклятая хандра!

МАЛАЯ ЦЕРЕМОНИЯ ОТХОДА КО СНУ (Улыбка)

Боль для тебя легка, а радости томили, И если боль пришла -- ну что ж! Для Музы гробовой не создают идиллий, А в свой черед и ты уйдешь.

Пусть желчью исходил, пусть рану бередили -- Пой! Только знай: страшней, чем нож, Идти на тротуар, чтоб в руку опустили Любви иль отвращенья грош.

Сон -- избавление. А смерть без передышки С твоей агонией играет в кошки-мышки. Смерть терпелива... Оглянись:

Ты в лапах бархатных, почти уже не дышишь. Но боль -- еще не смерть. Боль -- это радость, слышишь? Скриви свой рот и улыбнись.

Пан

Твой друг стучится в дверь - и, верно, ждёт ответа.

Раз майским вечером - небесный месяц май! - В цветы принарядясь, листвою приодета, Природа, хохоча, стелилась - Ну, ступай! - Под лёгкий шаг весны, рассеивавшей розы. В тот самый вечер я вошёл в их пыльный храм, Где славили Христа, приняв унынья позы, И разрыдался вдруг: без жалости к цветам Там рвали лепестки! Цветы едва открыли Для жизни листики, и для любви сердца! Там рвали лепестки в елейно белой гнили, Текущей паром вверх до самого венца. И головы перед серебряным светилом Склоняли ниц... Лишь я, вибрируя, стоял, Как на море, когда под штормом грознокрылым Сминается волна, и в стоне прядёт вал, Вздымается скала, исстёганная пеной. Нет, я не проклинал - я умолял простить. "Прости, великий Пан, тебе отравой тленной Испортили фиал, что должен веселить, Твоих святых небес текучее зерцало! Прости им, Боже, их самих наверняка Безбожная рука сегодня ощипала, Оставила шипы там, где твоя рука Посеяла цветы! Их тьма с дороги сбила!" Я с горечью в душе покинул строй колонн, Где в темнях вековых пропала жизни сила.

В природе я нашёл приютливый поклон, Под сводами небес, искрящимися звёздно. О, бесконечности возвышенный язык! О, смерть, я лёг бы в гроб довольно и бесслёзно, Когда бы за её вуаль сперва проник! От золотых светил - к звезде молочно-бледной, Душою в палевый твой мрак уйти готов! Величье!.. Что мне Пан?.. и радости земли?

Слеза, которую приял в себя поток! Искринка, в сумраке потерянная малость! Листок, что в бездну вихрь безжалостно увлёк!

И что мне человек?.. - Лишь промолчать осталось.

О муза нищая, влюбленная в чертоги! Когда Январь опять освободит Борей, В те черные часы безрадостных ночей Чем посиневшие свои согреешь ноги?

Ведь мрамор плеч твоих опять не оживет От света позднего, что бросит ставень тесный; В твой кошелек пустой и в твой чертог чудесный Не бросит золота лазурный небосвод!

За хлеб насущный свой ты петь должна - и пой Te Deum; так дитя, не веря в гимн святой, Поет, на блеск святых кадильниц улыбаясь.

Нет... лучше, как паяц, себя толпе отдай И смейся, тайными слезами обливаясь, И печень жирную у черни услаждай.

Душа

Как бедняга-изгнанник из светлого рая,

Я ушел от тебя в одиночество, в ночь,

Но ведь то, что любовь сотворила былая,

Даже времени бегу разрушить невмочь.

Каждый вечер, когда засыпаешь ты, лежа

В одинокой постели, теперь мне чужой,

Наши губы вдали друг от друга - и все же

Провожу свои ночи я рядом с тобой.

В бесконечном и праздном гулянье, в котором

Всем глазам я открыт и у всех на виду,

Я беспечным кажусь одиночкой-фланером -

И однако я рядом с тобою иду.

Жизни наши сплелись, торжествуя, горюя,-

Так встречаются нити, плетя полотно,-

Неустанно твоими глазами смотрю я,

И твоими мне мыслями думать дано.

Я советуюсь вечно с тобой - говоря ли

Или делая что-то, молчанье храня,

Ибо верю в своей одинокой печали,

Что ты видишь меня, что ты слышишь меня.

Вижу губы твои с чуть заметной улыбкой,

Глаз огромных сиянье, глядящих в упор,

И в ночи одинокой, безрадостной, зыбкой

Бесконечный с тобою веду разговор.

Да, я знаю, что это мираж - никогда ведь

Ясновиденья не было, нет и теперь;

Дорогая, пойми, хоть и трудно представить,

Все равно это правда, и ты мне поверь.

Вспомни те времена, когда вместе мы были

И подвластна нам прихоть любая была,

Ты, покорная страстной настойчивой силе,

В поцелуе бесхитростном мне отдала,

Отдала свою душу легко и открыто;

Улетел он, увы, поцелуй тот ночной.

Но с моею душою душа твоя слита,

И навеки она неразлучна со мной.

КОПЧЕНАЯ СЕЛЬДЬ

Возле высокой белой стены -- голой, голой, голой, Стояла лестница, а на земле -- рядом, рядом, рядом, Лежала под ней копченая сельдь -- сухая, сухая, сухая.

Кто-то подходит, держа в руках -- грязных, грязных, грязных, Большой молоток, огромный гвоздь -- острый, острый, острый, И еще клубок бечевы -- толстый, толстый, толстый.

По лестнице он залезает наверх -- медленно, медленно, медленно, И забивает свой острый гвоздь -- тук, тук, тук, В самую кромку белой стены -- голой, голой, голой.

Потом он кидает свой молоток -- вниз, вниз, вниз, К гвоздю привязывает бечеву -- длинную, длинную, длинную, А к бечеве копченую сельдь -- сухую, сухую, сухую.

Затем oн слезает по лестнице вниз -- медленно, медленно, медленно, Уносит ее и свой молоток -- тяжелый, тяжелый, тяжелый, И прочь удаляется не спеша -- вдаль, вдаль, вдаль.

И с этих пор копченая сельдь -- сухая, сухая, сухая, На самом кончике той бечевы -- длинной, длинной, длинной, Раскачивается едва-едва -- влево, вправо, влево.

Я сочинил этот рассказ -- простой, простой, простой, Чтобы позлить взрослых людей -- важных, важных, важных, А заодно позабавить детей -- маленьких, маленьких, маленьких...

"Lento"

Хочу как саваном укрыть печальной рифмой С любовью тягостной мучительный разрыв мой.

Когда сложу стихи чтоб душу обнажить, Боль всем открвтая ,утихнет, может быть.

Я эту боль стрпеть не в силах в одиночку- И вот готов толпе бросать за строчкой строчку.

Громите мой приют,крушите этот кров, Развейте запахи моих умерших снов. Топчите гнездышко- оно подобно шелку, И драгоценности разграбьте втихомолку. Корежьте, пачкайте былую благодать, Продайте с молотка, что сможете забрать. Пускай, коль я вернусь, безумием гонимый, Ничто не скажет мне о прошлом, о любимой. Пусть будет осквернен здесь каждый уголок, Чтоб от минувшего я вылечиться смог.

(Печаль качаю не спеша:усни, отрада,- Так мать укачивает плачущее чадо.)

Однажды сердце я в ее ладонь вложил, А вместе с сердцем-всю надежду, весь мой пыл. Любовь на щедрые подарки не скупится- И так хрупка была, так трепетна юница, Чья красота уже успела расцвести, И целомудрие взывало: защити! Но груди зрелые, что были мне открыты, Явили душу, не просившую защиты. Глаза мои омыл огонь победных глаз, А губы-поцелуй, завороживший нас.

(Печаль качаю не дыша:усни, отрада,- Так мать укачивает плачущее чадо.)

Но верить внешности - погибельно, и ложь На дне победных глаз в конце концов найдешь. И пробил час, когда неискренность и стылость В ее пустой груди так явственно открылась. Фальшивой молодость ее была,увы, Душа-истаскана, мечтания-мертвы. Проснулся утром я , как тот владелец дома, Что видит, онемев. одни следы разгрома. Сокровища мои!..Все превратилось в прах. Нет даже памяти о первых наших днях! В моем саду надежд бесцветно и уныло- Все разорительница алчная сгубила! Я сердце бедное мое нашел в углу И-прочь отсюда, прочь!в ночь, в никуда, во мглу...

(Печаль качаю в час ночной: усни, отрада,- Так мать укачивает плачущее чадо.)

Навстречу зимним дням я гордо шел с мечтой Найти другой приют, а в нем найти покой. И там, где мы вдвоем гуляли вдоль окраин, С притворной легкостью бродил я, неприкаян. Куда мне убежать и чем беду заклясть, Когда здесь помнит все бъятий наших страсть? Мечтать?..Но вы одно в моей душе найдете: Плоть этой женщины и запах этой плоти. Все доводы мои разбились в пух и прах- Я в помыслах о ней жил ,как слепец, впотьмах. Но сходства с ней нив ком не видел и следа я, В тупое, в тяжкое отчаянье впадая. Так я намыкался, что голос мой с тех пор Дрожит, когда о ней веду я разговор.

И наконец, конец.Мучитель мой, разрыв мой, Как лед под саваном, застынь под этой рифмой