Облом

Любому военному переводчику известно: если пленный на допросе врет, то его внимание сосредоточено на самом главном. На второстепенные детали он почти не обращает внимания. Потому заговаривается.

Осень — пора войсковых учений. Урожай собран. Грачи улетели. Лес обнажился. Поля опустели. Можно воевать.

Белые голуби — символ мира. Своим полетом они как бы призывали людей: будьте бдительны! Не допустите войны! Вот, смотрите, что будет с вами, если разразится атомная война. После ядерного взрыва образуется радиоактивное облако, из которого выпадут продукты деления. Именно так из кромешного белого облака, из десятков тысяч голубиных кишечников на зрителей обрушился поток продуктов деления.

Умный человек не может быть хамом — просто потому, что умный, пусть даже и злодей, понимает: хамством он вредит прежде всего самому себе. Это правило не имеет исключений: если хам — то и дурак.

Главный элемент хорошей стратегии — внезапность. Умей же скрывать свои замыслы.

Хрущёв Никита Сергеевич, Первый секретарь Центрального Комитета КПСС, номинальный глава Советского Союза и десятка покоренных стран, вдруг почувствовал себя одиноким прохожим, оказавшимся дождливой ноябрьской ночью под скрипящим на ветру разбитым фонарем в темном глухом переулке. В любой момент из темноты могли вынырнуть не по-ночному бодрые ребята и сунуть нож под ребро — и никто не поможет, никто не спасет. И просить пощады бесполезно.

С давних пор я приучил себя писать без восклицательных знаков. Текст должен сам за себя говорить, визжать и вопить. Но тут не могу без восклицательных знаков обойтись. Не выходит! Не получается!

«Правда», «Правда», одна только «Правда» и ничего, кроме «Правды». Но иногда в киоске вам могли сообщить: «Правды» нет, «Советская Россия» продана, остался только «Труд» за две копейки.

Летом 1957 года дело в общих чертах обстояло так же, как и в банде уголовников. Руководство Советского Союза действительно было бандой — самой крупной и самой жестокой бандой в мировой истории. На золоченых нарах восседал пахан по кличке Хрущ, а центровой урка Жучило в тайне от пахана сколачивал свою кодлу.

Умеет русский народ красивые имена давать. Серебряный Бор! Это хватило же у кого-то воображения так назвать сосновую рощу за широким каналом на тихой окраине Москвы. Звучит даже лучше, чем если бы место это сказочное назвали бы Золотым Бором.
Серебряный Бор! Тут всегда хорошо. В июле — особенно: белочки по веткам друг за дружкой гоняются, птички какой-то породы незнакомой трелями любовь к жизни утверждают, шмель жужжит, нектаром насытившись.

Коллективное руководство возникает естественным образом на короткое время после смерти или свержения властелина. Коллективное руководство — это вовсе не отказ от социализма, то есть от тоталитарного господства бюрократии. Это временное затишье перед разгулом абсолютной власти нового великого вождя.

11 членов Президиума Центрального Комитета КПСС — это как раз и было то самое коллективное руководство. Это те, кто управлял Советским Союзом. Жили эти товарищи на дачах, а дачи те — в сказочных лесах, в живописных парках, на берегах чистых рек и прозрачных озер. И те леса, и те парки, те озера и реки охранялись так, как ничто больше в этом мире не охранялось.

Расстановка кадров — это единственный рычаг власти, который был в руках Коммунистической партии. Заберите у Коммунистической партии право распределять начальственные должности, и никакой иной власти в ее руках не останется.

инфляция — это надувательство. В самом прямом смысле. Это обман народа. Вы, к примеру, мне вскопали огород, и должны по обоюдному договору получить пузырь водки, а я эту водяру водой разбавил. Это и есть инфляция. Это и есть надувательство. Бутылка как бутылка. На вид такая же, как все. Только крепость напитка не та.

Несменяемость руководства как дурная болезнь расползалась среди наших братьев по социалистическому лагерю. Товарищ Янош Кадар, к примеру, правил Венгрией 32 года. По стандартам большинства стран Запада это восемь президентских сроков без перерыва. Но происходило это вовсе не из-за влияния Москвы. Это объективный закон социализма. Тот, кто захватил в стране всю собственность, правит до упора — до того момента, пока более проворные его не свергнут, либо до смерти.

Слуги народа сидели на своих постах до полной дряхлости, до глубочайшего маразма, и только смерть вырывала их из рядов борцов за светлое будущее человечества.
Те, кто дорвался до власти, тянули наверх своих родственников и знакомых. В первую очередь — сыновей и мужей своих дочерей.